Жизнь или долг? Монстры

глава 14

  Основательно помятый отряд следопытов, упустив строптивого поганца Поганчика, а вместе с ним и пару Грраххов, решил взять небольшой тайм-аут и перевести дыхание. Рыжий Буйвол скомандовал отбой, и вся толпа дружно повалилась на траву, с удивлением ощупывая уцелевшие конечности. Вообще-то говоря, после такого никого из них не должно было остаться в живых...

  А тут все целы, почти. Разве что потрепаны и слегка пожеваны, кое у кого вывихи, ушибы и растяжения. Но что такое заплывший глаз или вывихнутая лодыжка? Главное - целы!

  И это было удивительно, это вызывало озабоченность и невиданную мыслительную активность. После получасового лежания на траве в полном молчании Поросенок подал голос:

- Поганчик ушел. Плохо.

  Ему поддакнул Глухарь:

- Вождь будет рвать и метать. Плохо.

  Все остальные пять оруженосцев взглянули на него и согласно замычали. Но тут решил высказаться Мохнатый шакал:

- Грраххов упустили. Вождь нас точно по головке не погладит.

  В ответ дружно закивали все, а Трехногий хряк вставил свое слово:

- А какую истерику закатит шаман! Плохо!

  Тогда Тощее бедро озвучил вопрос, который беспокоил каждого:

- И кого теперь принесут в жертву? Как вы думаете?

  Представитель молодняка Болтливая сорока выпалил:

- Что, неужели одного из нас?

  На него немедленно обрушились обвиняющие вопли:

- Ты соображаешь, что говоришь?

- Вот пусть тебя и принесут в жертву!

- Типун тебе на язык!

  Подытожил это все вожак Рыжий Буйвол:

- Если даже одного из нас принесут в жертву – не страшно. Остальные останутся в живых. Хорошо.

  Отряд дружно зароптал, однако вожак призвал всех к молчанию, ибо он не закончил:

- Но, - он поднял вверх указательный палец, обозначая серьезность момента, - Мы не знаем, кого именно выберет это старый урод – наш шаман. Плохо! А потому... Что из этого следует?

  Он обвел вопрошающим взглядом свое воинство, однако никакого просветления ума в их глазах не увидел. Рыжий Буйвол подкатил глаза, мысленно обозвав всех тупицами, и выдал:

- А потому мы пока что не станем возвращаться назад в племя.

  Постепенно смысл сказанного дошел до всех, и тогда все глотки дружно заорали:

- Да! Хорошо!

  Но тут опять встрял Поросенок:

- А где мы будем жить и что мы будем есть?

  Вожак с сожалением посмотрел на явно отстающего в умственном развитии и провозгласил:

- Еще один вопрос – и есть мы будем тебя.

  Поросенок вытаращил глаза, а все остальные обидно заржали, показывая на него пальцами. А между тем вопрос-то был актуальный. После недолгого совещания было выбрано укромное место неподалеку от заветной полянки с перезрелыми фруктами. Во-первых, туда часто приходит добыча, всякие там кабанчики и прочая живность, а во-вторых, туда иногда приходят женщины. Все-таки секс важная часть жизни монстра. Как же совсем без секса? Это уж очень уныло...

  На том и порешили. В конце концов, почти у каждого из них в племени была своя зазноба, по большей части из чужих жен. Можно было поддерживать с ними связь и через них узнавать последние новости о том, что творится в племени. Глядишь, шамана кондрашка хватит, или вождь помрет от переедания. Или о том, что надо принести жертву, просто забудут. Хорошо. Да, хорошо!

  Слегка подкрепившись веселящими плодами перед сном, молчавший до того Длинный шмель спросил:

- А все-таки, почему Грраххи никого из нас не убили? Странно...

 

***

  Уже в реабилитационном центре, когда Григорий лежал, облепленный трубками, бледный и влажный от пота, Нина все смотрела на него во все глаза и молилась, чтобы уцелел, чтобы выжил. Потому что он сказал тогда такое... Такое... Она отчаянно боялась и все же больше жизни хотела ему поверить.

  Он сказал, что любит ее. Любит...

  Его несколько раз смотрели врачи, успокаивали ее, мол, жить будет, но Нина боялась отойти от него хоть на минуту. Только когда состояние нормализовалось и он задышал спокойно, позволила себе немного расслабиться.

  Те три дня, что Гришка провалялся без сознания, она сидела рядом. Все ждала, когда он очнется. Хотелось увидеть его глаза, проверить, не ошиблась ли. Так страшно снова поверить. После Василия-то...

 

***

  Он видел сон.

  Будто стоит среди ромашкового поля, а на голове у него почему-то венок. Странно, подумал Гришка, что я девчонка, что ли? А потом видит, идет к нему через поле кто-то, издалека не понять. А подошла ближе... Нинка... В веночке тоже, в том светлом платье... Подошла совсем близко, смотрит в глаза и молчит, а него дыхание занялось. Протянул руку, коснулся своего венка, спросил, преодолевая дрожь:

- Венок зачем?

- Так свадебный... – прошептала и глазки опустила.

  А сама стоит, грудь от дыхания колышется, светлое платье легкое от ветерка чуть шевелится. Гриша вперед подался – обнять ее, ловко отскочила.

- Постой, - говорит, - Не спеши. Я сама.

  И платье потянулась расстегивать.

  Он думал, сейчас его разорвет от желания, застонал, схватил за руки, сдавил, смял губы поцелуем...

  И вдруг очнулся.

  А перед лицом удивленные и радостные глаза Нинкины.

- Проснулся! Гриша! Стой, не спеши, я сама поправлю, - и повязку ему передвинула так, что она врезаться перестала.

- Нина...

- Тшшшш. Молчи, - она улыбнулась, - Тебе нельзя много разговаривать. Поправляйся.

  И поцеловала в губы. Сама.

  И тут он снова заснул с мыслью: «Моя». Совершенно счастливый.



Екатерина Кариди

Отредактировано: 01.09.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться