Жмурки с любовью

Размер шрифта: - +

Глава 3. В заключении

     После допроса, на котором я ничего толком не сказала, так как говорить было нечего, меня отвели в камеру. Вот уж не думала, что когда-нибудь побываю здесь. Комнатка, забранная решеткой, была тесной и убогой. Совершенно не подходящее место для дочери пэра. Будь отец жив, умер бы от позора.

   Я попала в ужасное положение, но как будто этого мало, оно стало еще хуже – явился мэр. Старый лис пронюхал о моем аресте и прибежал на горяченькое. Еще бы! Как упустить такой шанс. Лучше б мне запретили свидания.

   Прямо с порога он заверил, что непременно во всем разберется и обязательно заступится за меня. Небескорыстно, конечно же.

    — Если отпишешь мне пятьдесят один процент завода твоего батюшки, я с радостью за тебя похлопочу.

  Пятьдесят один процент! Аппетиты мэра возросли. Помнится, на маскараде он просил половину и обещал, что мы будет равными партнерами. Теперь же он хочет получить все, да к тому же бесплатно. О продаже уже никто не заикается.  

   — Подите вон, — произнесла я.

  Мой голос был лишен эмоций, но мэр сразу понял, что продолжать разговор нет смысла.

  — Смотри, не пожалей о своем решении, — погрозил он мне пальцем, прежде чем уйти. — Не хочешь отдать пятьдесят один процент, заберу все сто.

  В ответ я окатила его фирменным взглядом Марблек – холодное презрение с примесью отвращения. Мэр съежился и юркнул за дверь. А мне захотелось помыться, но, увы, это было невозможно. Не в новых условиях. Теперь даже обычные вещи доступны мне лишь по расписанию.

   Спустя пару часов заглянул второй посетитель. Незнакомый мужчина представился адвокатом. Мистер Монк – прочла я на его карточке. Мужчина был низок ростом, сутул и лыс, но глаза светились умом, а главное – сочувствием. Было в нем что-то подкупающее, а, может, я просто остро нуждалась в поддержке, и он был готов мне ее предоставить.

  — Друг, которому небезразлична ваша судьба, ввел меня в курс дела, — сказал мистер Монк, и я облегченно вздохнула. Как хорошо, что у меня есть Магнус. — Буду говорить откровенно. Дело дрянь. Улики железные. «Чары» обнаружены в вашем доме, в вашей спальне, практически под вашими ногами.

  — Их подложили, — заявила я.

  — Хорошая позиция, — кивнул адвокат. — Но доказательств подлога нет. Если только вы не хотите поделиться со мной чем-то.

  Я покачала головой, а потом вспомнила:

  — Но ведь кто-то донес на меня. Он знал о «Чарах» и рассчитывал, что их найдут. Значит, он их и подложил.

  — К сожалению, донос анонимный. Личность доносчика не удалось установить. Я уже интересовался в отделе маг-полиции. Как раз перед тем, как зайти к вам.

  — Что же мне делать?

  — Вариантов немного, — вздохнул мистер Монк. — Или молитесь, или ищите покровителя, который вас отмажет.  

  — Отмажет? — повторила я новое словечко. Именно это предлагал мэр – отмазать меня в обмен на завод. Но я еще не достигла той степени отчаяния, чтобы отдать ему отцовское детище. А других желающих заступиться за меня нет.

   — Есть у меня знакомства в магической мафии, — пробормотал адвокат.

  Я обхватила себя руками за плечи. Как законопослушная гражданка я знала о магической мафии исключительно с чужих слов. Но и мне известно, что так называют людей, живущих по другую сторону закона, занимающихся производством и продажей «Чар» и даже практической магией, за что вообще полагается смертная казнь.

   — Я могу замолвить за вас словечко, — прошептал адвокат. — Они своих не бросают.

   — Но я не одна из них! Меня подставили, — я устала повторять очевидные вещи.

   — Им об этом лучше не говорить.

   Адвокат ушел, оставив меня в полном недоумении. Мир определенно сошел с ума, если люди, представляющие закон, предлагают его обмануть.

  Сегодня был день посещений. Следом ко мне пришли мачеха и Магнус. Оба были взвинчены до предела, но каждый по своему поводу. Антония негодовала, что я отвергла предложение мэра. Он успел заехать к ней и надавить, чтобы она в свою очередь убедила меня. Но я – скала. Хотя приятно, что Антония ради меня готова пожертвовать состоянием. Я-то думала деньги для нее важнее. Но у мачехи доброе сердце, и, как выяснилось, я занимаю в нем не последнее место.

  — Ты – моя единственная семья, — всхлипывая, сказала она. — Как ты могла подумать, что я тебя брошу?  

   Мы обнялись через решетку, а потом мачеха отошла в сторону, промокнуть глаза, а то вдруг кто-то увидит ее с потекшей тушью. Эмоции эмоциями, а марку надо держать.

   Воспользовавшись тем, что она нас не слышит, Магнус зашептал:



Ольга Герр

Отредактировано: 18.09.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться