Золотая свирель

Глава 18 Принцесса и чудовище

Кое-как преодолев последний крутой подъем, я проползла пару шагов на четвереньках, запуталась в юбке и рухнула на рыжий хвойный настил.

   — Ты на муравейнике лежишь, — уведомил меня Кукушонок.

   Он привалился к сосне, устало переводя дыхание и утирая рукавом пот. Я видела, что он попал волосами в смолу, но сказать ему об этом не было сил — я дышала.

   — Солнце почти село. — Кукушонок прищурился на запад. — Мы собираемся и дальше шарахаться по лесу? В темнотище?

   — Иди… на фиг, — прохрипела я. — Малыша надо найти… сегодня. Как можно… скорее. Я… буду искать. А ты… иди на фиг.

   — Кончай ругаться. Отыщем твоего Малыша. Вон от него колея какая. Словно табун коней прогнали. Глянь, как он тут все распахал.

   Я сплюнула.

   — Это… другой разговор. Малыш просто перепуган. Если бы… я была с ним рядом… а не трепалась с тобой, я бы успокоила его. Амаргин сказал… Ай-яй!

   — Я же говорю — ты лежишь на муравейнике.

   Я переползла в сторону, села, принялась отряхиваться.

   Грозу унесло на север, тучи разметало по небу, сильный юго-восточный ветер высушил вершины холмов Соленого Леса и нашу одежду. Умытое небо гасло, от солнца осталась только пара угольков на горизонте. По краю холма, в мертвой траве, оглушающе стрекотали кузнечики.

   — Однако… если мантикор эдак перепуган, — пробормотал Ратер после паузы, — не след бы нам с тобой за ним по пятам гоняться. Я смекаю, это его еще больше напугает. Вот за тобой бы так гонялись, а?

   — Малыш знает меня. Мы с ним разговаривали. Он знает меня.

   — Надо бы ему дать передохнуть. Чтоб он полежал под кустом, оклемался, огляделся...

   — Я же не из-за собственного каприза за ним бегаю, Ратер! А если его кто-нибудь увидит? Он же чудовище! Его убьют тут же, на месте!

   — Эт верно… А еще скорее, он сам кого-нибудь от большого испуга порешит.

   — И за ним начнут гоняться охотники похуже, чем мы с тобой… Ну, всё. Отдых окончен. Встаем, идем дальше.

   — Это ты вставай, я-то уже стою. Так куда, говоришь, идти?

   — А ты не видишь? Вон туда, где деревца поломаны.

   Некоторое время мы пытались спуститься там же, где это сделал Эрайн. Но одно дело — залезть на крутизну, и совсем другое — по крутизне спуститься. А у мантикора, кроме пары рук, есть еще четыре когтистые лапы и хвост, которым можно за что попало цепляться.

   Я остановилась над отвесным участком. Ну, если он и здесь умудрился не скатиться кувырком, то у него, наверное, еще и крылья ко всему прочему имеются, только я их раньше как-то не замечала.

   — Там, внизу, того, — прокряхтел Кукушонок, — болото внизу.

   — Какое еще болото?

   — Ну, болотце. Жабий Ручей, он в Мележку впадает, вон там. — Ратер махнул рукой куда-то в темноту. — Трясины нет, но грязищи по пояс будет. Особенно сейчас, после дождя. И крапива там знатная.

   Я задумалась. Свалиться с кручи в мокрое и грязное болото как-то не улыбалось. Даже если в нем нет трясины.

   — А обойти его можно?

   — Болото-то? Можно, почему нет. Вдоль старого русла пройти, и вон туда, к Мележке, выйти. Там хороший песчаный овраг. Я б на месте мантикора туда бы и побег, и там бы заночевал.

   — Малыш не знает здешних мест. Разве не видишь — он прет напролом, куда глаза глядят. Боюсь, он здесь сверзился прямо в болото.

   — Если и сверзился, то давно из этого болота вылез. И бродит сейчас где-то совсем в другом месте. Или в овраге спит.

   — Ладно, — решилась я. — Веди к этому оврагу хваленому. А то ребрами гребеня считать в самом деле как-то не тянет.

   Мы залезли обратно на вершину, прошли по гребню на север и спустились по гладкому удобному склону. Кукушонок неплохо ориентировался в Соленом Лесу, я неплохо видела в темноте — и вместе мы продвигались довольно резво. Правда, мокрая трава и размеренный шаг после беготни сказались не в лучшую сторону — мы оба начали мерзнуть.

   По правую руку кромешной стеной стоял лес, по левую меж деревьев проглянуло небо в белесых перьях облаков.

   — Ага, — сказал Ратер. — Похоже, мы правильно идем. Овраг должен быть прямо впереди.

   — Постой, — я схватила его за руку. — Послушай...

   За деревьями, на прогалине, надрывался коростель, но за его нескончаемым "спать пора" странным, неуместным фоном доносилось...

   — Музыка?

   Кукушонок уставился на меня, глаза его блеснули белками. Я пожала плечами в темноте:

   — Точно, музыка. Похоже, здесь где-то гулянка в лесу.

   Мы еще послушали далекое пиликанье виол, чьи-то нестройные голоса, пьяный хохот...

   — Я знаю, кто это, — заявил вдруг Кукушонок.

   — Да ну? Какие-нибудь разбойники с большой дороги?

   — Почти угадала. Это ее высочество сотоварищи. Шабаш у них.

   — Какой еще шабаш?

   — Ну, не шабаш, а эта… как ее… орания… оргация?

   — Оргия?



Amarga

Отредактировано: 29.04.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться