Золото и бронза

Размер шрифта: - +

Глава тридцать девятая

Рангорн, 379 год


Ильза будет сердито молчать примерно минуты три. Артона хватит на восемнадцать-девятнадцать секунд, потом он опять заговорит со старухой. Она в седьмой раз повторит, что к больному нельзя заходить, а она не согласна давать противоядие без соответствующей платы, и протянет руку за кулоном. Ильза опять попытается его снять, Первый Генерал возразит, потому что ему внушили уже мысль, что с кулоном расставаться нельзя, и пауза затянется.

Если б его супруга была уверена в том, что он умирает, несомненно, она отдала бы кулон. Но она пыталась добиться названия яда и увидеть Акрена. Вольный довольно хмыкнул: до безумия умная женщина. Прелестно. Его жена не сдастся, пока её не доведут до отчаяния, а это не так уж и сложно.

Розалетт ходила с каждым разом всё быстрее и быстрее. У неё тоже скоро закончится терпение.

У ведьмы в руке сжат пузырёк с ядом. Она хочет получить медальон добровольно, но готова на всё, даже на убийство, хотя обычно таким не промышляет, чтобы одержать его и схватить своими голодными ручонками.

Акрен сжал зубы.

Три.

Два.

Один.

…Дверь скрипнула, выпуская на свободу Розалетт. Сдалась, не выдержала. Теперь у него есть ровно две минуты сорок три секунды до того момента, пока Ильза наконец-то сдастся на уговоры и отдаст старухе медальон, а потом отправится в комнату. Лучше успеть прежде.

— Стоять, — тихо шепнул Акрен. — Стой, ведьма. 

Танцовщица застыла. Её большие оленьи глаза отображали оскорбление от одного только звания ведьмы, но Вольный не сомневался в том, что порядочная девушка реагировала бы немного иначе. Схватилась бы, например, за сердце при виде ожившего мертвеца, рухнула бы в обморок ему прямо на руки или громко, пронзительно закричала. Розалетт была расчётлива.

Он наконец-то сложил все факты воедино. Прошлой ночью — ну, не прошлой, а той последней, что он не лежал без сознания или не мчался на лошади, с ума сходя от нарастающего жара, — его от этого умозаключения немного отвлекла Ильза, но сейчас ничто не мешало, а яды старухи отлично обостряли чувства и позволяли дышать легче, видеть яснее, слышать чётче, а двигаться быстрее.

В тугой узел свернулся живот, но Акрен научился не реагировать на такие неприятные мелочи, ну, разве что отмахивался от дискомфорта.

Розалетт посмотрела на него с поразительной внимательностью и покорностью. Теперь она, кажется, поняла, что имеет дело с чем-то большим, чем прежде.

— Кивай, — он говорил тихо, но девушка определённо это слышала. — Ты не знаешь, кто я? И кто такой Артон? — отрицательное покачивание головой. — Но тебе нужны медальоны, — согласный кивок. — Ты хотела забрать его у князя Гэрбра? — немое да. — Теперь ты увидела такой у Ильзы. Ведьме тоже нужны медальоны. Она пытается выторговать его у Ильзы, потому что боится тебя? — согласие. — Чувствует, что ты тоже умеешь колдовать? — да. — Но она не боится ни меня, ни Артона, потому что мужчины подвержены магии и ядам? — несомненно, Розалетт даже не пыталась спорить. — Прелестно. Мне нужна твоя помощь. Я хочу забрать свою жену и этого глупца оттуда. Ты отстаёшь от Ильзы с кулоном, и я ничего не скажу Артону, когда ты будешь оплетать его своими чарами.

Он говорил быстро.

Минута пятнадцать? Нет. Четырнадцать. Тринадцать.

Двенадцать.

— Первый Генерал, — коротко пояснил Акрен. — Тебя устроит? Это достаточно большая власть, — Розалетт удивлённо изогнула бровь. — А на меня магия не действует вообще, — и он понятия не имел, почему так происходит. — Возвращайся к ним. Оставь дверь открытой. И сними с неё то, что эта баба понавешивала. В кармане у неё яд. Сделай так, чтобы руки старухи были от него подальше.

Опять изогнутая бровь.

— Ильза нужна мне живой и здоровой. Бегом!

Двадцать семь секунд.

Розалетт метнулась обратно в дом. Акрен слышал приглушённые голоса; она опять о чём-то спорила, потом тяжело вздохнула. Он слышал вскрик Ильзы, тревожный, словно та уговаривала поторопиться, попытку заставить открыть дверь в комнату — ну, конечно, потому что они хотели бы увидеть его, посмотреть хотя бы, не убила ли его старуха до того, как начала торговлю, иначе почему так рьяно защищается и не хочет никого допускать к больному?

Роза заставила себя говорить громче. Их разговор перетёк в довольно рьяный спор; Акрен слышал только обрывки, но не концентрировался на словах.

Он тихо приоткрыл дверь, проскальзывая внутрь. Застыл в коридоре. Нога всё ещё ужасно болела, но это, тем не менее, не мешало стоять на своих двоих достаточно крепко. Он не мог позволить старухе так просто тронуть его забытую жену.

Пусть сам сначала вспомнит, а потом, если уж ему захочется с какого-то чуда устроить себе вдовство — что сомнительно, — разберётся сам.

— А если нет лекарства? — разговор повернул в другое русло. — Мы тянем время только потому, что ты пытаешься прикрыть свои доходы? Я хочу увидеть Акрена, и тогда отдам тебе этот медальон.

— Торгуешься? А если он помрёт за это время?

— А если не помрёт? — Розалетт шагнула к ней, уверенно и быстро, и толкнула в плечи. Старуха возмущённо вскинула руки — потеряла бдительность и, очевидно, собиралась начать колдовать.

Акрен едва не споткнулся о кота, что лежал на пороге. Тот сердито поднял голову, посмотрел на него и опять ткнулся мордой в пол, лишь сердито, раздражённо муркнув.

Вольный вздохнул.

— С вашим родом у меня всегда складывались хорошие отношения, — шепнул он коту, переступая через него уже осторожнее.

Широкая штора, широкая спина старухи — всё это играло ему на пользу. Она злобно зашипела на Розалетт, возмущённо закричала, что её обижают в её же доме, Ильза очарованно и даже немного испугано посмотрела на её руки — вероятно, на тех клубилась магия…

И угасла, судя по разочарованному старухиному вздоху.

— Я несколько лет своей жизни пролазил по чужим карманам, — сжимая в свободной руке яд, а второй придерживая пожилую женщину за плечо, сообщил Акрен. — А ещё довольно долго служил на пиратском корабле, если можно так выразиться. Ты себе не представляешь, какую мне там доводилось пить гадость. Почище, чем-то, что ты подлила в склянку.

Ильза закрыла глаза, сердито бормоча что-то.

— Но за кровоостанавливающее спасибо, действительно сильное. Я уже почти выздоровел. Тут есть что-нибудь от боли в ноге?

Старуха дёрнулась, пытаясь вырваться, и, кажется, позвала магию, но та не откликалась. Акрен тяжело вздохнул: что ж, хоть что-то в его действиях было полезного. По крайней мере, он не позволял ей колдовать в полную силу, и, может быть, действительно сдерживал от некоторых лишних действий.

— На меня не действует, — сообщил он ласковым тоном. — И, пожалуй, я блокирую твоё волшебство, или как оно там называется. Так где будет мазь или какая-то ещё зараза? Можно ядовитую. Я не обижусь, у меня хватит здоровья на ещё одну банку-склянку.

Старуха устало опустила плечи. Она посмотрела на Ильзу, разочарованно, устало и грустно, и промолвила:

— Ты знала.

— Прежде Акрен никогда не отравлялся, — почти извиняясь, ответила она. — Но я не была уверена. Мне хотелось его увидеть, тогда, если б ему было и вправду плохо, я б обязательно отдала медальон. Я б всё на свете отдала.

— Я могла вас убить! — старуха вздохнула. — Могла бы! — она оглянулась на Акрена. — Но я правда тебя вылечила. Ты бы помер там, с таким-то лекарем, как эта, — она кивнула на Розалетт, словно они были знакомы, и сердито поджала губы. — Не серчай, милок, каждый делает свои дела. Мне платят за то, чтобы я отбирала интересные вещички и запоминала важных людей.

— Я и не забираю остальные деньги, — вздохнул Акрен. — Но медальон мы тебе отдать не можем, правда, Роза?

Танцовщица кивнула. Она опять казалась красивее, чем была на самом деле, и Акрен подозревал, что Артон на её месте видит и вовсе писаную красавицу.

Он ведь только допустил, что девица может колдовать, и позволил себе капельку веры, а уже наблюдал совсем не то, что сопряжено с реальностью. Не хватало только волшебных колокольчиков, которые своим звоном завораживали, наверное, любого мужчину, за исключением тех, кто мог сопротивляться магии.

Медальон помог князю Гэрбру не поддаваться влиянию танцовщицы. Она, очевидно, слишком уж нагло пыталась его обворовать, если заслужила такой ответ.

Акрен совершенно не склонен был жалеть девчонку.

Но она задержала ведьму. И она могла быть полезной. По крайней мере, чтобы наложить блокирующие чары, или как там это называется, на старуху.

А ещё Розалетт была ужасно предсказуемой, а значит, оно того стоило: позволить ей действовать. Математика предугадывала её действия куда легче, чем Артоновы, а ведь он тоже читался, словно открытая книга. Это с Ильзой было сложнее: Акрен всё время сомневался, какую именно следовало выбрать модель. Любящая жена? Дворянка с завышенной самооценкой? Просто гордячка? Трусиха? Сильная женщина?

Несомненно, в ней было всё это, за исключением разве что трусости, и Вольный не сомневался, что когда-то выведет формулу, но не хотел тратить на это время. Ильза нравилась ему и загадочной — всё равно никуда от него не денется. В Рангорне разводы не предусмотрены, это вам не свободная Объединённая Держава, в которой порой хватают через край со своей независимостью.

— Я думаю, мы уйдём отсюда сегодня же, — Акрен вздохнул. Он посмотрел на яд и, решив, что этого хватит в качестве обезболивающего, протянул его Ильзе. — Дорогая, сохрани как лекарство, пожалуйста. Ну, или как оружие, если вдруг что случится. Выйди на улицу, нам ещё со старушкой надобно договорить.

Ильза не стала спорить. Она бросила на него то ли гневный, то ли любящий взгляд, и направилась к выходу.

Артон поплёлся следом. Это было не проявление его воли, а попытка поддаться чарам; Розалетт всё это время не сводила с мужчины взгляда.

Акрен не сомневался в том, что мешал ей колдовать и глушил волшебство. Потому она не могла и Ильзу заставить отдать кулон: Вольный постоянно был рядом.

— Ты можешь заблокировать её волшебство? — обратился он к Розалетт, стоило только дверям хлопнуть за спиной. — Так, чтобы она не смогла послать какую-то заразу в спину или кого-то о чём-то уведомить?

Розалетт с трудом кивнула. Казалось, она сама сопротивлялась постороннему давлению, и Акрен послушно отступил обратно к немому свидетелю — коту, — позволяя ведьме сделать своё дело.

Старуха смотрела на неё с ненавистью, то и дело переводя взгляд на свои руки. Акрен, сколько ни пытался, не видел, что именно с нею происходило, но подозревал, что ничего хорошего.

— Скажи, добрая женщина, — вздохнул он, — где тут можно остановиться на ночь?

— Лучше на две, а то и на три, — просипела старуха. — Потому что твоя нога всё ещё в отвратительном состоянии. Ты можешь её обезболить, но если не хочешь проблем… Ты чуть не порвал себе сухожилия!

Акрен скривился.

Вот уж гадость.

И вправду, помочь ему вряд ли могло что-то, за исключением покоя. Даже прыжок из окна первого этажа давал о себе знать, а он мог себе предположить, что случится, если прошагать пешком много километров, чтобы добраться до Лассарры.

Теперь уже большой город не казался настолько плохой идеей, как прежде. По крайней мере, им не из чего выбирать.

— Тут есть постоялый двор, — сообщила старуха, тряхнув седой головой, и принялась заплетать косу, быстрыми пальцами перебирая серебристые пряди. — Вы можете остановиться там. Берут недорого. Но я тебе ничего не верну! Я тебя вылечила, даже если удалось обойтись и без последнего этапа, должен платить!

— Хорошо, — подчинился Акрен. — Оставляй деньги себе. Наши лошади?

Старуха гоготнула.

Вольный предположил, что лошади если и есть где-то, то давно уже принадлежат другому человеку. И это если ведьма не отвела их на бойню. Или заколдовала, что тоже не добавляет особого удовольствия для езды верхом.

— Подавись ты ими, — без особой злобы промолвил он. — Ладно, Розалетт. Пойдём отсюда. Нас ждут. Кстати, — он заговорил так, чтобы Роза не услышала ни слова. — Там играют в карты?

Старуха тихо кивнула и отвернулась.

— Иди, девка, иди, — рыкнула она. — Тебя ещё настигнет истинная справедливость. Ты даже не знаешь, когда это случится, но я-то умнее! Я старше…

Танцовщица подчинилась. Она ещё раз метнула в старуху испепеляющий взгляд, а после первая шагнула к двери. Только на пороге оглянулась и совсем тихо спросила:

— Он действительно чего-то стоит?

— Если ты не преследуешь безумно высокие цели, а они не врут настолько талантливо, что даже я поверил, то это Первый Генерал.

Розалетт вздохнула.

— Я всю жизнь хотела быть королевой. Медальоны дали бы мне этот шанс. А ты отобрал его. Ты многое отбираешь у людей.

Акрен не стал возражать. Спрашивать, зачем ей был трон, тоже. Танцовщица всё ещё казалась ему странной.

— И зачем тебе нужна власть? — наконец-то спросил он. — Неужели просто для того, чтобы было много денег?

— Чтобы чары стали законными, — пожала плечами танцовщица. — Если б я соединила золото и бронзу, это бы случилось.

Случилось бы. 

Акрен даже не сомневался.

Только он не был уверен в том, что золото и бронза — это сочетание именно металлов.



Альма Либрем

Отредактировано: 02.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться