Золушка по вызову

4

Саш поцеловал Искру на третий месяц знакомства — так скупо и неуклюже, что впору плакать. Нет, хороший человек это, конечно, главное, но хочется, чтобы с хорошим человеком  было хорошо во всех смыслах. А если он целуется как неживой, на что ещё рассчитывать?
Не бросила, конечно, не прогнала — может, наловчится ещё. Особенно если подталкивать его в верном направлении, полегоньку, чтобы не обиделся и не догадался.
И правда, с каждой встречей Саш становился чуточку смелей, раскованней, но именно чуточку...
В тот день они поехали к Галке на день рождения. Гулять собирались на даче, сорок минут от города на такси. Галка объяснила дорогу Искре, Искра — Сашу, а Саш — водителю. Приехали, нашли нужную улицу, отпустили машину. Стучат, звонят — никого. Нет бы, из такси Галку набрать…
Оказалось, рано свернули. До места ещё три километра по просёлку.
Новое такси из города вызывать не стали, решили: пешком дойдём. Саш, правда, потянул носом воздух: "Дождём пахнет". Но облака на небе были редкие, белые, синоптики обещали грозу только к вечеру, а до вечера — глаза вылупить.
Ливень застал их на полпути. Саш стащил с себя куртку, раскинул над головой на вытянутых руках, пошептал что-то. Руки опустил, а куртка осталась висеть маленьким тентом, который отталкивал воду, как зонт с тефлоновой пропиткой.
Дорога вмиг раскисла. Они топтались на траве у обочины и вели переговоры со службами такси — никто не хотел ехать в дождь да в чисто поле. Надо было ловить попутку. А где её взять? На дороге пусто — ни машин, ни людей. Только они, пара дураков.
Похолодало. Дождь косыми струями захлёстывал под крохотный навес. Саш обнял Искру и впервые по-настоящему крепко прижал к себе. Она пристроила голову у него на груди, большие надёжные руки грели сипну и плечи, и внутри росло ответное тепло, и сердце под футболкой у Саша стучало часто-часто…
Они одновременно посмотрели друг на друга и поцеловались нежно, невесомо — будто бабочки крылышками соприкоснулись, и от этого лёгкого соприкосновения по телу пробежала волшебная щекотка. Такая, от которой хочется взлететь, и упасть, и сойти с ума. А Саш смотрел на Искру ласковыми серыми глазами, уютными, пушистыми, как варежки из некрашеного овечьего пуха, и улыбался, просто улыбался, и всё.
Она не выдержала:
— Саш, а Саш, — склонила голову набок. — Хочешь, я научу тебя целоваться?
Пуховые глаза потемнели, потом вспыхнули — пух хорошо горит.
— Ты что же, — с шутливой угрозой произнёс он, — думаешь, я не умею целоваться? Ты правда так думаешь? Ну, берегись! Я тебя сейчас знаешь как поцелую!
"Хорошо, что не обиделся", — успела подумать Искра.
И провалилась в омут. Нет, не в омут, таких глубоких омутов на свете не бывает — в Марианскую впадину. Но даже у впадины есть дно, а Искра всё падала, падала, падала. Воздуха в лёгких не осталось, бездна сжимала её в могучих объятьях, горячих, как лава…
Им на головы шлёпнулась куртка Саша — оказывается, он всё время поддерживал тент силой воли, а теперь потерял концентрацию. Куртка тут же промокла, и они промокли и ослепли под плотной тканью, но всё никак не могли оторваться друг от друга. Потом приехал трактор и довёз сумасшедшую парочку до шоссе. Естественно, ни к какой Галке они не поехали, а поехали домой к Сашу, и утром он позвал Искру замуж.
В какой-то момент того долгого дня, незаметно ставшего ночью, она спросила, почему он столько времени изображал железного дровосека без сердца и гормонов.
— Спугнуть не хотел, — Саш замялся. — Ты же суровая, глаза вон, как у кошки. Вдруг, думаю, рассердишься и сбежишь от меня.
— Кошка не убегает, когда сердится, — ответила Искра. — Кошка набрасывается на обидчика, как на добычу, и рвёт его на части. Рррам!
Хорошо, что назавтра было воскресенье, не то Искра уснула бы на лекциях.

...Затяжной прыжок, без парашюта, полёт сквозь стратосферу, и крепкие, надёжные руки, которые не дадут разбиться.
— Саш, это ты? Правда ты? — будто слепая, Искра шарила ладонями по его литым плечам, ощупывала твёрдую грудь, шею, лицо — родное, родное, родное…
И голос был родным — густым, мягким:
— Я всё думал, когда ты догадаешься. Танцевал с тобой, обнимал, намекал так и этак, тащил на руках... Дельфинов-то своих ты сразу узнала, а меня — нет, хотя откуда тут взяться твоим дельфинам без меня? Пришлось прибегнуть к другому средству, самому верному.
Искра с облегчением рассмеялась. Вот почему её так тянуло к чужаку ван Сторму. Потому что никакой он не чужак, и тело знало это, откликалось на прикосновения, читало знаки, ловило ферамоны и флюиды, настойчиво твердя: "Не упрямься дура! Он — твой, ты — его, всё правильно".
Саш отвёл мокрые пряди с её лица. Нет, уже не мокрые — волосы высохли, и платье высохло, превратилось в простенькое, тёмное, служаночье. Обморочный тропический зной сменился приятным теплом.
Вместо парадного костюма на Саше были ветровка и джинсы. Он стоял рядом, такой привычный, домашний, свой, от носков кроссовок до непослушного вихра на макушке, что захотелось прижаться, спрятать лицо на груди, ощутить спокойную силу его рук.
А надо было злиться. Жена — не подопытный кролик для магических экспериментов.
— Знаешь, с этой своей мистификацией ты перегнул палку, — Искра почувствовала, что и правда начинает закипать.
Что за подлая затея! Отомстить решил за то, что мыла полы и подавала на стол другим, а не ему?
Саш улыбнулся:
— Это не моя мистификация, а твоя. Я понял: сказка должна стать подарком для дорогого человека. То есть не подарком — сюрпризом. Потрясением, которое переворачивает мир с ног на голову, а потом обратно, шансом по-новому увидеть свою жизнь, понять, что важно, а что нет. Если ты угадал, счастливы будут оба. Ван Сторм… то есть я… сказал тебе правду.
— В каком смысле? — опешила Искра.
— Я пришёл к нему сам. И предложил жену. Его жену — Лионеллу. Сказал, что смогу их помирить. Но сначала мне надо изучить объект. Точнее, их обоих. Технология сырая, можно сказать, прототип. Поэтому времени потребовалось прилично. Ему дал уловитель эмоций в виде часов, ей — в виде фамильного кулона. С этим кулоном была целая история. Лионелла носит его не снимая. Чтобы подменить один на другой, мы с ван Стормом провернули целую шпионскую операцию. Я изучал их две недели — его и её. Потом создал магокомпьютерную модель. Риск, конечно, был. Без испытаний такие вещи не делаются.
Искра нахмурилась. Уловитель эмоций с функцией записи? Раньше эта штука работала проще.
— Так я его усовершенствовал! — оживился Саш. — Там постоянно идёт фиксация эмоциональных состояний, соотнесение с реальными событиями, выстраивание корреляций, выявление болевых и пиковых точек… Я тебе потом подробно объясню. В общем, ван Сторм пригласил жену поговорить о разводе. Раньше всё отказывался, а тут вроде как передумал, и она, конечно, пришла. А у меня уже декорации готовы, сценарий, и ван Сторма я поднатаскал. Им всего-то надо было по душам поговорить. Ну и спиритический сеанс с погибшей дочкой провести…
— Что-что?
— Не настоящий, конечно, но очень правдоподобный, — Саш хмыкнул, вроде бы смущённо, но чувствовалось, что он гордится собой. — Даже ван Стром проникся, хотя и знал, что это фикция. Дочка простила их, благословила на дальнейшую жизнь и предсказала скорое рождение ещё одного маленького ван Сторма.
Искра не верила своим ушам:
— И Лионелла это проглотила?
— Ну, я же тебе вкратце рассказываю. Там всё сложнее и тоньше. В общем, супруги воссоединились, ван Сторм на радостях предложил мне очень выгодный договор. И свой дом на денёк. "Вы, — сказал, — вернули мою жену. А я помогу вернуть вашу". Пойдём, что ли?
Он развернул Искру лицом к морю. На песке стояла и не падала знакомая дверь. Саш распахнул створки и ввёл жену в парадную гостиную ван Сторма. Там было пусто, тихо и сумрачно. Босые ноги Искры ощутили холод паркета.
— Подожди, — она нахмурилась. — Меня ты тоже изучал? И куда спрятал свой уловитель? В шпильки для волос? В нижнее бельё?
— В шлёпанцы, — Саш ухмыльнулся. Ни капли раскаяния! — Но какая ты дома, со мной, я и так знаю. Мне важно было понять, какая ты с ними… Особенно на балу, когда Золушка превращалась в принцессу.
— Хрустальные туфельки! — ахнула Искра. — Ох, Саш… я же их в море потеряла.
Взгляд невольно скользнул к распахнутым дверям и тёмному холлу за ними. От моря и капли не осталось. Не было никакого моря! А вот удар о воду, и волны, накрывшие с головой, и бессильное барахтанье в пучине, и смертный ужас, и горящие огнём легкие — всё это было на самом деле.
— Это туфли нашептали тебе меня утопить? Ты хоть понимаешь, что я чуть не умерла!
Вид у Саша сделался виноватый — но лишь на секунду.
— Во-первых, — заявил он, — ты не могла утонуть в принципе. Во-вторых, дельфины появились точно по расписанию. А в третьих… Вот такие они, властные герои, которые так тебе нравятся. Это не я придумал — программа выстроила модель поведения в соответствии с твоими эмоциональными предпочтениями. А я просто старался...
— Моими — чем? — перебила Искра. Она была так ошеломлена, что с трудом находила слова: — Саш, ты что такое говоришь? Ты сам-то себя слышишь!
Он вдруг ткнулся носом ей в макушку, словно котёнок в мамин бок.
— Прости меня, Огонёк, — прошептал глухо, обжигая дыханием затылок. — Я так боялся тебя потерять, чуть с ума не сошёл... Да нет, сошёл. Будь я в своём уме, не затеял бы всего этого... Ненавидишь меня?
Саш отстранился, в его глазах стояла тёмная ночь — отражение этого страха, этого безумия. А в следующий миг он сморгнул, и всё прошло. Он опять стал собой — добрым, мягким, пушистым сказочным мишкой.
Но если загнать мишку в угол, он покажет когти, теперь Искра это знала. А ещё знала, что не променяет Саша ни на кого другого. Даже с когтями. А может, особенно с когтями...
Только стоило ли говорить ему об этом прямо сейчас?
Она перевела дух и зябко поджала пальцы ног. Пол, вначале казавшийся холодным, теперь ощущался ледяным.
— Ты права, я эгоист, — Саш опустил голову. — Всё, что у нас было, наши чувства, наш общий бизнес... Я думал, это навсегда и уже никуда не денется. Надо просто идти вперёд, искать, пытаться снова и снова, пока не получится. Я не понимал, что для тебя это бег на месте или хуже того... Значит, надо выбирать —  дело всей жизни или любовь всей жизни? Нельзя иметь сразу то и другое. Но я решил попробовать. И знаешь что...
Саш глубоко вздохнул и потянулся к Искре… поправить причёску? После всех приключений у неё на голове должно быть воронье гнездо.
— Ай! Больно!
Он что, решил ей волосы повыдёргивать?
— Извини, — в руках у Саша была кружевная наколка Золушки.
Надо же, не потерялась.
— Это тебе больше не понадобится.
Он подбросил наколку в воздух, щёлкнул пальцами, и накрахмаленный кусочек ткани рассыпался белыми искрами.
— И это тоже.
Он снял с Искры фартук, швырнул на пол. Фартук превратился в лужицу тумана и растаял без следа.
— Как хочешь, но с золушками в нашей семье покончено. Мне нужна жена. И партнёр по бизнесу. Погоди-ка, да ты дрожишь. Замёрзла? Господи, ты почему босиком?
— Я же сказала, твои чудо-туфли пошли ко дну. В них сейчас русалки отплясывают.
Саш бережно усадил жену в ближайшее кресло, по очереди вытащил из карманов куртки хрустальные башмачки. Опустился на одно колено и с торжественностью королевского посланца надел волшебные туфли на ноги Искре.
Само собой, они пришлись впору.
Искра улыбнулась:
— Ты же сказал, с золушками покончено.
— А ты больше не Золушка, — очень серьёзно ответил Саш. — Ты моя королева. Не на вечер — навсегда.