Читай, читай и ещё раз читай!)

Автор: Марина Комарова / Добавлено: 29.09.19, 13:22:09

Дорогие друзья!
У меня есть несколько потрясающих отрывков, которые обязательно вас заинтересуют!

Со второго раза он смог уверенно выкинуть вперед руку с амулетом, очертив четкий круг прямо в воздухе. Портал открылся в ту же минуту – светлое пятно в ночи с золотым свечением по краям буквально призывало мужчину отправиться туда, где жизнь была совсем иного рода. Он волновался не за себя, его страх был лишь за того, кто лежал на руке, укрытый старым балахоном. В тот самый момент, когда старик почувствовал приближение черной силы уже совсем отчетливо и задрожал на миг, на том конце портала появился человек, которому теперь надлежало держать ответ за драгоценную ношу.
- Давай! – Прокричал сквозь порывы ветра мужчина средних лет в таком же одеянии, как у того, кто покинул поле боя. Капюшон скрывал половину его лица, позволяя видеть лишь упрямый подбородок и легкую щетину. Но тут ветер сорвал с него серую ткань, обнажив лицо. Хранитель улыбнулся своему приемнику.
- Будьте осторожны, они не дремлют.
- Не волнуйся, я спрячу ее в надежном месте, – человек шагнул к порталу, старик повторил его действие, протянув маленькое существо, которое нес.
В последний момент он развернул младенца к себе лицом, словно прощаясь, а тот открыл глаза. Хранитель отшатнулся на миг – глаза ребенка светились таким же ярко-голубым светом, как и глаза главного Врага на поле. Именно этот свет заливал все вокруг, потому что скрыть свою сущность было уже невозможно, Враг превратился в Дьявола. Быть может они чего-то не учли и совершают ошибку?
- Давай же, - повторил человек на другом конце портала, возвращая старика из раздумий.
Неважно, что он думает, важно спасти ребенка как можно скорее.
- Прощай, - шепнул он маленькой девочке с голубыми глазами, такой очаровательной, что замирало сердце, – живи!
Он передал малышку в руки Хранителя, бросил на нее последний взор и сомкнул глаза, сжимая амулет – портал закрылся.

Талира принялась разглаживать свои распущенные волосы. Проводила по прядям, ещё не расчёсанным с утра, пропускала их между пальцами и неотрывно смотрела на себя в зеркало
Горели щёки, как-то нездорово блестели глаза, губы пересохли. Она смотрела на себя — а видела как воочию кошмар, в котором её голову кладут на плаху. Талира невольно вздрогнула и обняла ладонями шею, спрятав руки под водопадом волос.
А ведь во сне всё началось с Алекса, снова с него. Он снился ей которую ночь подряд
...Это был тот же ветреный и морозный вечер, когда они встретились наедине. Шёл первый снег, который летел в лицо и таял на ресницах, завывал на узких улицах ветер, нёс влагу с побережья и пронизывал насквозь, забираясь под длинные полы плаща
И было так хорошо, будто весело, хотя она в сотый раз спрашивала, не сошла ли с ума, раз решилась на такое безумство. Но от этого безумства почему-то хотелось расхохотаться, а шальная, опасная радость звонко стучала где-то в сердце, отдавалась в горле и в кончиках пальцев. Её, точно бабочку к свету, манил его образ.
И они были вместе, и было ярко, тепло, грел очаг, краснело вино в бокале, горели от вина губы. Алекс был рядом, страшно и близко, притягательный и сильный, несмотря на томительный плен. Он был её. И ночь была её, выторгованная у судьбы... в обмен на что?.. И снова тот неловкий танец, и снова пьянящая близость, случайные и неслучайные касания. Всё как вживую, как по-настоящему. До мурашек страшно, до ужаса опасно и до сумасшествия хорошо, так, словно она падала спиной вниз в какую-то невероятную, головокружительную пропасть, но внизу её принимала в объятия сладкая нега
Талира коснулась горящих и сейчас губ и замерла не дыша. Или не было всего этого? А было не так. И Алекс в один миг отвернулся от неё, а когда глянул через плечо — в его глазах растёкся яд колдовства. На обнажённой спине вдруг оплёл лопатки страшный узор чёрных линий, оплёл и застыл намертво. Не бравый капитан стоял перед ней — чистый демон...

Вместо ответа на экране высветилось изображение парня с ершиком волос на голове - темных, чуть осветленных на кончиках. Туго натянутая футболка, подчеркивающая бицепсы, трицепсы и другие перекаченные части мужского тела. Серьга в ухе и длинная вязь татуировки, начинавшейся где-то за гранью футболки и спускающейся по руке до самого запястья. Парень с весьма недвусмысленным видом показывал Антонине Семеновне кулак.
- Ах, так, - бухгалтерша гневно налегла пышной грудью на стол, - ладно же, ладно. Доиграешься, голубчик. Чтоб я еще раз салфеткой монитор протирала? Да ни за что! Мариночка, надень, пожалуйста, наушники, солнышко. Слышать не могу этого придурка!
Искин цапался с Антониной Семеновной по несколько раз на дню. Бухгалтерша была из той породы людей, которые не могут удержаться, чтобы не съязвить при случае. Федька же был хам и старательно поддерживал свой брутальный авторитет.
Марина надела наушники, но не прошло и десяти минут напряженного умственного труда, изредка прерываемого острыми комментариями искина, как в соседнем компьютерном классе что-то грохнуло, и в офис ворвалась голограмма все той же девицы, правда теперь, почему-то, в кружевном белье и в чулочках на подтяжках.
- О-о-о, - завыл Гоша где-то за стеной, - понаставили ерунды всякой, развернуться негде! Игорь, убирай к чертям собачьим этот хлам!
- Хлам - это твоя полуголая девица, а у меня здесь - рабочее оборудование! - Когда дело касалось деталей принтера, Игорь был на редкость щепетилен.
- Хватит, мальчики, дайте мне отчет доделать! - рявкнула на них Антонина Семеновна.
- Фи, Гоша, зачем ты на нее корсет напялил? Это так старомодно! - подала голос Юля. - И еще, чтоб ты знал, сейчас в моде стринги!
- А буфера у нее что надо! - восхитился Федька, алчно наблюдая за мечущейся по офису голограммой.
Марина закрыла глаза и заткнула уши руками.
Начинался их обычный, ничем не примечательный рабочий день.

Забросив обратно в сумку пару "желтых" журнальчиков, он вытащил очередную книгу, пролистал и замер. Его лицо сделалось просто ошеломительным. Казалось, что он даже дыхание задержал. Сделав шаг вперед, я попыталась рассмотреть обложку и, когда сообразила, что он держит в руках, покраснела как рак.
— Неожиданно, — как-то скупо выдавил из себя мужчина. — Это твоя личная книга?
Хаул прожигал взглядом во мне дыры. Я же покраснела еще больше, понимая, что такой компромат, как камасутра в иллюстрациях, и нарочно не придумаешь.
— Моего бывшего жениха, — опустив взгляд на пол, попыталась отнекаться от книженции, при этом я так стеснялась, что прикусила нижнюю губу.
Стыдобище какое!
— У вас был жених? Вы расстались? — Хаул незаметно видимо даже для себя перескакивал в общении со мной с "ты" на "вы" и обратно.
— Мы расстались несколько дней назад, — пробормотала я, уже и, не зная, куда себя девать.
— И насколько серьезны были отношения? — ДартФао выглядел недовольным. Весь этот разговор все более напоминал мне допрос. И вопросы произносились таким тоном, что не ответить было сложно.
— Десять лет встречались, я готовилась стать его женой, — мой голос был совсем тих. Вспоминать Алексея не хотелось. Он остался там: в другом мире, в другой жизни, в ином времени и даже пространстве. А у меня теперь иная судьба, без него.
— Значит, вы его любите? И это его книга? — голос ДартФао стал просто ледяным.
— Нет, не люблю, — неожиданно резко выпалила я, — и подобные книги допустимы в нашем обществе. Ничего сверхъестественного я там не вижу.
Лукавила, конечно, но сейчас мне хотелось выкрутиться и закрыть столь щекотливую тему.
— Что у тебя там, Хаул? — любопытство все-таки победило, и ректор поспешил проверить, что же такого интересного нашел храмовник. Книга захлопнулась перед самым носом старика.
— Это я изымаю, — резко ответил молодой человек и засунул камасутру подмышку. — Что-то подобное тут еще есть?

- Слушай, если бы я писал книгу, я бы назвал ее «Ощути себя идиотом», - проговорил вдруг Лев.
«И этот книги писать если вздумает – все окончится катастрофой», - подумала Олеся, а вслух осторожно спросила:
- Это история связана с твоей поездкой в Питер?
- С поездкой в Питер, с поисками дурацкой улицы с дурацким названием. С дамой, ее собачкой и бабушка, - Лев рухнул в кресло, запустил длинные пальцы в волосы. – И вообще, вы, женщины, это просто кошмар!
- Да ты что! – Олеся уселась в кресло напротив, радуясь, что несмотря на ворчание мужа, приехала сюда.
- Кошмар-кошмар. Все эти брови, ресницы, волосы. Вот скажи, с чего, а?
«Любопытно загон у Левы пошел, - подумала она и стала наблюдать за расстроенным и разгневанным музыкантом с любопытством ученого, тыкающего палочкой в замысловатую козявку. – Брови и ресницы ему чем не угодили?»
- Вот зачем вы их красите, наращиваете. Вообще вот становитесь на себя не похожи!
И он протянул Олесе телефон, с которого смотрела на них улыбающаяся девчонка радикального вороного цвета, с глазами, подведенными мощными стрелками.
- Симпатичная, - только и сказала Олеся.
- Симпатичная. Пять лет назад, - он раздраженно пролистал несколько фотографий. – А вот так она выглядит сейчас.
Блондинка. Красивая и неприступная. Как снежная королева. Перемена просто разительная.
- И потом – дело было во Владивостоке, пять лет назад. Как я должен был догадаться? Что она там вообще забыла? Если живет в Питере?
- У-у-у-у-у, - до Олеси стало доходить. – Так у тебя с этой писательницей пять лет назад был роман?
- Олесь, вот женщин, с которыми у меня был роман, как ты выразилась, я помню. Как ни странно. А тут.
- Роман был, но ты не помнишь?

– Беги! Шу, беги! – велел Дайм, с ужасом понимая, что его самый страшный кошмар оборачивается реальностью, и выбрасывая навстречу врагу заклятие из Неприкосновенного Запаса МБ.
Знакомого ему Роне, лучшего друга и единственного, кому можно доверять – больше не было. На его месте росла и выкидывала все новые протуберанцы жадная огненная тьма. Бездна с лицом Роне, с его голосом. Только глаза… Совсем другие глаза. Бездушной голодной нежити. Дайм сотню раз убивал такое.
Одна проблема. Роне – не нежить, а живой, полный сил колдун. Полный лжи. А Дайм, наивный дурак, верил ему. Он, полковник Магбезопасности! Гоблиновы слезы, а не полковник.
И самое ужасное – он все еще не мог убивать. Продолжал верить, что Роне сейчас опомнится, сбросит наваждение и станет собой, прежним…
Боги, какой же идиот! Поверил сказкам черного мага, рискнул не только своей жизнью, да шис бы с ней, с его жизнью – он рискнул жизнью и свободой Шуалейды!
Но Роне рано радуется. Шу умница, Шу вовремя все поняла – и сбежала в башню Заката, заперлась там и сразу же начала инициацию Линзы. Она успеет. А Дайм… Что ж, он защитит ее. Он поклялся, что никому не позволит отнять у Шуалейды ее наследство, и он выполнит клятву.
Чего бы это ему не стоило.
А потом – поможет ей собрать заново разбитое сердце, заново научит ее доверять… Себе. И никогда, ни при каких условия – черным колдунам.
Тем, которые говорят о любви – а сами пытаются поймать, связать и поработить. То заклятие, что Роне кинул в Шуалейду, Дайм тоже прекрасно знал. Как и способы нейтрализации. И знал, что сейчас Роне очень больно, даром что он выглядит идеально спокойным.
Впрочем, как и сам Дайм. Время чувств закончилось. Пришло время службы. Магбезопасность защищает подданных империи от зла. Каким бы это зло ни было. Кем бы ни было.
За первым заклятием последовало второе – тоже из арсенала МБ. Слишком слабое и тонкое, чтобы убить беснующуюся тьму. Достаточное, чтобы отвлечь. Иногда это самое важное, вовремя отвлечь.
«Поторопись, Шу. Я удержу его, но не слишком долго».
«Да, я… Дайм… прости!»
«Соберись и действуй. Не отвлекайся, со мной все будет в порядке. Я полковник МБ, я не в первый раз останавливаю безумных темных».
«Я помню. Пожалуйста…»
«Все будет хорошо. Извини, не могу отвлекаться на связь. Удачи тебе».
«И тебе, Дайм».
Канал связи оборвался, Шуалейда захлопнулась окончательно. Умница. Нельзя давать темному ни единой лазейки.
– Дюбрайн, отойди, – потребовал тот, кто всего пару часов назад был его другом, и усилил давление на щиты. Чистой силой, без затей. – Я не хочу убивать тебя.
– Не убивай, Бастерхази. Тебя никто не заставляет.
Дайм пока тоже держал шит на чистой силе. Щит трещал, искрил и грозил разнести половину дворца по камешку, но не поддавался. Силы у обоих после проведенной втроем ночи было… Куда больше, чем разума. Печальный факт.