Книга рецептов
Мой честный рейтинг кулинарных книг, после которых вы перестанете заказывать доставку (ну, я надеюсь)
Или почему моя квартира пахнет закваской, кот нервничает из-за банок на подоконнике, а на полке между vhs c Анжеликой и затертым Довлатовым стоит путеводитель по ферментации
Мне часто говорят: «Ты опять про еду?»
Да. Опять. И буду.
Потому что еда – единственная тема, где биохимия целуется с поэзией, политика лезет в кастрюлю, а бактерии работают лучше любого шеф-повара. Когда я пишу роман, мои герои обязательно что-нибудь готовят. Режут, мешают, пробуют, обжигаются, облизывают ложку, ссорятся над кастрюлей и мирятся над тарелкой. Редактор однажды спросил: «А можно без рецепта борща в третьей главе?» Нет. Нельзя. Борщ – часть сюжета. Борщ – и есть сюжет. Если вы не плакали от лука, вы не жили. А если плакали не от лука – борщ тоже помогает.
И вот вам мой личный рейтинг кулинарных книг. Не тот, где блогер с идеальной кухней советует «10 книг для начинающих» и ставит на первое место то, за что заплатил рекламодатель. Нет. Тут по-честному. Какую кулинарную книгу купить, если хочется не просто рецептов, а понимания? Какую подарить человеку, который боится плиты как открытого огня (ну, технически это и есть открытый огонь, но вы поняли)? Какую – тому, кто считает, что квашеная капуста квасится магией?
Наливайте чай. Или вино. Джулия бы одобрила второе. 🍷
🧈 Джулия Чайлд, или женщина, которая уронила курицу на пол в прямом эфире и не моргнула
Знаете, что не так с большинством книг рецептов? Они разговаривают с вами как с роботом. Или как с не очень сообразительным роботом. «Возьмите 200 граммов. Нарежьте кубиком 0,5 см. Обжарьте при температуре 180°C. Не отклоняйтесь от протокола, человек». И вы стоите на кухне с ножом и линейкой (у меня правда была линейка, не судите) и думаете: мой кубик 0,7, всё пропало, я бездарность, надо было заказать пиццу.
А теперь представьте: к вам на кухню заходит тётушка ростом метр восемьдесят пять. У неё бокал бургундского в одной руке, деревянная ложка в другой, и смех, от которого подпрыгивает кот и вздрагивает люстра. Она видит ваш пригоревший лук, хохочет, обнимает вас и говорит: «Дорогой мой, ну и замечательно! Другую сковородку, и начнём заново. В кулинарии, как в жизни, – пригорает у всех» 🫂
Встречайте: Джулия Чайлд.
Её «Mastering the Art of French Cooking» – лучшая кулинарная книга для тех, кто считает кухню зоной боевых действий. Не потому что там простые рецепты (их 700 страниц, простых нет). А потому что Джулия разговаривает с вами как любящая, слегка подвыпившая, бесконечно терпеливая тётушка. Она объясняет не «что делать» – а «почему оно работает». И вдруг оказывается, что вы не идиот, а соус бешамель – не квантовая физика.
Немного предыстории, потому что она – роман сама по себе.
Джулия попробовала настоящую французскую еду в 36 лет. В тридцать шесть! До этого она, по собственному признанию, готовила так, что любой парижский кот отвернулся бы от её тарелки и ушёл голодать из принципа 🐈 Но в Париже, куда муж-дипломат привёз её после войны, ей подали sole meunière – камбалу в сливочном масле. Она съела. Замолчала. И всё. С этого момента жизнь разделилась на «до камбалы» и «после камбалы». У кого-то так бывает с людьми. У Джулии случилось с рыбой.
Она пошла в Le Cordon Bleu. Единственная женщина в группе мужчин-ветеранов, которые смотрели на неё как на инопланетянку с венчиком. Провалила экзамен. Пересдала. Снова провалила. Снова пересдала. Получила диплом. Села писать книгу. Писала восемь лет. Мой роман я пишу три года и жалуюсь каждому, кто не успевает убежать, а Джулия молча шлифовала рецепт лукового супа восемь лет, и никто об этом не знал.
Книгу отвергли пять издательств. Пять! «Слишком длинная. Слишком французская. Кому нужна кулинарная книга на 700 страниц, кто вообще будет столько читать про соусы?» Издали в 1961-м. Стало одной из самых продаваемых кулинарных книг в истории. Отвергнувшие издатели, надеюсь, навсегда разучились готовить.
Вот почему Джулия – номер один в моём рейтинге кулинарных книг. Не за рецепты (хотя они гениальны). За голос. Она не командует – она разговаривает. «Видите, мука начала пахнуть орехами? Чуете? Вот теперь можно добавлять молоко. Потихоньку, не торопитесь, мы никуда не спешим, пусть спешат те, кто заказывает доставку».
Помню, как читала её boeuf bourguignon – тушёную говядину по-бургундски. У другого автора – сухой список. У Джулии – история любви. Почему мясо нужно обсушить бумажным полотенцем перед обжаркой? Потому что влажное мясо не жарится, а грустно потеет в собственном соку, и вместо карамельной корочки вы получаете серое уныние. (Её слова? Нет. Но она бы одобрила.) Почему вино должно покипеть? Потому что спирт должен уйти, как плохой гость, а вкус – остаться, как хороший. Почему лук нужно карамелизовать медленно? Потому что терпение – главная специя.
А знаете, что Джулия говорила про сливочное масло? «Если вы боитесь масла – используйте сливки». Шутила, конечно. Но в каждой шутке Джулии Чайлд – рецепт счастливой жизни.
Кому покупать: всем, кто хочет перестать бояться кухни. Тем, кому нужен не учебник, а наставник. Тем, кто считает, что готовить с бокалом вина неприлично – Джулия бы с вами не согласилась, и она бы победила в этом споре.
💬 А у вас есть книга рецептов, к которой вы возвращаетесь как к старому другу? Которая вся в пятнах от соуса и с загнутыми уголками? Расскажите – мне правда интересно, я коллекционирую чужие кулинарные привязанности!
🫙 Ферментация от Noma – библия для тех, кто хочет понять, что на самом деле происходит в бабушкиной банке
Если Джулия Чайлд – тёплое объятие, то «The Noma Guide to Fermentation» Рене Редзепи и Дэвида Зильбера – щелчок выключателя в тёмной комнате. Вы вдруг видите то, что было перед вами всё время. И немедленно хотите поставить ещё одну банку на подоконник.
Начну с признания: до Noma я делала квашеную капусту по принципу «авось». Нашинковать. Посолить. Помять руками, пока не заболят запястья. Запихнуть в банку. Придавить чем-нибудь тяжёлым (подходит том «Войны и мира», проверено). Ждать. Нюхать. Тревожиться. Иногда получалось. Иногда я открывала банку, и оттуда на меня смотрела бездна. Бездна пахла плохо. Почему так – понятия не имела.
А потом я прочитала главу о лактоферментации, и мир треснул по шву и собрался заново, уже с инструкцией.
Вот что происходит, когда вы квасите капусту. На её листьях – прямо сейчас, вот на тех, что лежат у вас в холодильнике – живут лактобациллы. Молочнокислые бактерии. Тихие, трудолюбивые ребята, которые ждут своего часа. Когда вы добавляете соль и убираете воздух, вы устраиваете им идеальную вечеринку. Соль вытягивает воду из капустных клеток – получается рассол. Рассол заполняет пространство, выталкивая кислород. А лактобациллы обожают мир без кислорода. Теперь они хозяева банки.
Они начинают поедать сахара из капусты и выделять молочную кислоту. Кислота – их оружие. Она уничтожает конкурентов: гнилостные бактерии, плесень, всё то, из-за чего вы выбрасывали прошлые партии. За несколько дней pH падает до уровня, при котором выживают только нужные вам ребята.
Понимаете? Ваша банка – не «заготовка на зиму». Ваша банка – поле боя. Микробиологический триллер. «Игра престолов» в стеклянной таре, только все битвы – за сахар, а трон достаётся тому, кто производит больше кислоты 🏰
А соль в этой истории – вышибала на входе в клуб. Она не пускает гнилостных «гостей», пока лактобациллы набирают силу. Вот почему бабушка говорила «соли не жалей». Она не знала слова «лактобациллы» (ей хватало слова «скиснет»), но за ней стояли поколения, которые эмпирически – методом провалов и побед – вычислили правильную концентрацию. Наука, записанная не в учебнике, а в бабушкиных руках.
Теперь – хлебная закваска. О, хлебная закваска. Любимая травма 2020 года, когда весь мир сидел дома и решил «а испеку-ка я хлеб». Помните? Все завели закваску. На третий день понюхали серую жижу с ароматом, похожим на жидкость для снятия лака, смешанную с отчаянием. Вылили. Заказали хлеб в доставке. Поклялись больше никогда.
Noma объясняет, почему вы сдались слишком рано.
Первые дни в закваске доминируют «плохие парни» – лейконостоки. Они размножаются быстро, производят много газа, и пахнут так, что кот уходит в другую комнату. Но если продолжать кормить закваску мукой и водой – каждый день, терпеливо, как Джулия учила – среда закисляется. И лейконостоки сдают позиции. На их место приходят лактобациллы и дикие дрожжи. Медленные, основательные, пахнущие уже не ацетоном, а хлебом и йогуртом.
Знаете, на что похожа закваска? На сценарий фильма. Первый акт – хаос, вонь, кажется, всё пропало. Второй акт – терпение, рутина, ничего не происходит. Третий акт – вы открываете банку, а там пузыри, запах спелых яблок и тот самый хлеб, ради которого стоило пережить первые два акта. Я рыдала? Нет. Ну, может, немного. Мой первый хлеб на закваске был кривой, как моя самооценка, но вкусный, как победа 🍞
После Noma моя кухня превратилась в лабораторию. На подоконнике бродит чайный гриб. В шкафу темнеет мисо из нута (да, из нута, а не из сои – Noma объясняет, что кодзи плевать на традиции, он ферментирует всё, что содержит белок). В холодильнике стоит банка с острым соусом из перцев, который через полгода стал лучше, чем через месяц. И я точно знаю почему. Впервые в жизни я знаю почему. Не «бабушка так делала». А вот конкретно что делают бактерии на четвёртый день и почему на седьмой вкус меняется.
Какую кулинарную книгу купить, если вы печёте хлеб, делаете заготовки, квасите что-нибудь или хотите начать? Noma. Без вариантов. Не рецепты – понимание. После неё вы будете смотреть на бабушкину банку с огурцами, как инженер на двигатель: с уважением и полным осознанием, что происходит внутри.
💬 Признавайтесь: вы выливали закваску на третий день? Или, может, у вас есть закваска-долгожитель с именем? У моей подруги закваска зовут Глеб. У знакомого пекаря – Клавдия Петровна. А у вас? 😄
🇷🇺 «Книга о вкусной и здоровой пище» – где каждый рецепт пахнет утопией, пломбиром и пятилеткой
Перенесёмся из копенгагенской лаборатории в советскую коммунальную кухню. Тут пахнет жареной картошкой, хозяйственным мылом и амбициями.
На полке стоит ОНА. Толстая, как кирпич. Тяжёлая, как чувство вины за недоеденную кашу. С пожелтевшими страницами и фотографиями блюд, которые выглядят как кадры из фильма «Кубанские казаки» – красиво, изобильно и немножко неправда. «Книга о вкусной и здоровой пище».
Если вы выросли на постсоветском пространстве, она наверняка была у кого-то в семье. Между «Анжеликой – маркизой ангелов» и справочником огородника. Возможно, на ней стояла банка с вареньем. Возможно, из неё вырвали страницу с рецептом «Наполеона», потому что она нужна была срочно и навсегда.
Но я хочу рассказать не про книгу. Я хочу рассказать про человека, без которого не было бы ни этой книги, ни пломбира за 20 копеек, ни «Докторской» колбасы, ни советского шампанского в бокалах на Новый год.
Анастас Микоян. Нарком пищевой промышленности СССР. Человек, который в 1936 году сел в поезд, поехал в Америку и вернулся с чемоданом идей, перевернувших всю пищевую индустрию страны.
Что привёз Микоян?
Мороженое. Да, тот самый пломбир – адаптация американской технологии. Оборудование для котлет-полуфабрикатов, конвейерное производство хлеба, технологию рыбных консервов, идею холодильных витрин в магазинах (до Микояна продукты лежали просто на прилавке и надеялись на лучшее). Он даже привёз рецепт гамбургера, но в советской версии булочка превратилась в «городскую котлету». Америка дала идею – Советский Союз убрал из неё всё буржуазное и добавил ГОСТ.
«Докторская» колбаса – его детище. 1936 год. Разработана специально как диетический продукт для людей, «подорвавших здоровье в результате Гражданской войны и царского деспотизма». Так и записано в документах. Не просто колбаса – колбаса с идеологией. Каждый кусочек – маленькая победа социализма над голодом. Каждый бутерброд – шаг к светлому будущему. Я не шучу. Ну, немного шучу. Но не сильно 🌭
А «Книга о вкусной и здоровой пище» стала частью грандиозного плана Микояна. Промышленность наконец начала производить продукты – теперь граждан нужно было научить из них готовить. Книга вышла в 1939 году и стала первым массовым кулинарным пособием в стране, где миллионы людей до этого питались по принципу «что нашлось, то и съели».
И знаете что самое смешное? Рецепты работали. Работают до сих пор. Бульон с пельменями. Котлеты по-киевски с вытекающим маслом (если масло не вытекло – вы сделали котлету, но не по-киевски). Селёдка под шубой – блюдо, которое звучит как наряд из секонд-хенда, а на вкус – как праздник. Сырники. Голубцы. Винегрет – салат, в котором свёкла красит всё вокруг себя, включая ваши руки, доску и надежды на чистую кухню.
Перечитывая книгу сегодня, я вижу в ней удивительную двойственность. Между рецептами вкраплены абзацы о пользе витаминов, о правильном хранении продуктов, о режиме питания. По сути – первая массовая книга о здоровом питании на русском языке. Да, завёрнутая в идеологию. Да, с портретом наркома. Да, с фотографиями столов, которые в реальной жизни видели только на фотографиях в этой книге. Но информация – полезная. Советы – рабочие. А рецепт сырников (в издании 1952 года) – лучший из всех, что я пробовала.
Пропаганда и практичность. Утопия и борщ. Микоян и котлета. Такой вот парадокс на 400 страницах.
Какую кулинарную книгу купить тому, кто интересуется историей еды? Вот эту. Не за рецепты (хотя за них тоже). За возможность подержать в руках время. Пожелтевшие страницы, шрифт, который выглядит как привет из другой вселенной, и рецепт «Наполеона», от которого пахнет новогодней ночью 1978 года, даже если вас тогда ещё не было на свете.
💬 У кого дома была «Книга о вкусной и здоровой пище»? Какое блюдо оттуда мама или бабушка готовила чаще всего? Давайте устроим перекличку – интересно, совпадём ли мы! 🇷🇺
🌍 «Голубые зоны на практике» – почему ваша прабабушка знала больше, чем все фитнес-гуру из соцсетей
Я устала от диет.
Нет, вы не понимаете. Я по-настоящему устала. Кето, палео, интервальное голодание, безглютеновое, безлактозное, безрадостное. Каждый сезон в соцсетях появляется новый гуру, который объясняет, что всё, что вы ели до этого – яд, а спасение – в его авторской методике, желательно с подпиской за 9999 в месяц. Вчера хлеб был враг. Сегодня враг – фрукты. Завтра, видимо, объявят войну воздуху.
А потом я открыла «The Blue Zones Kitchen» Дэна Бюттнера – и выдохнула впервые за годы.
Бюттнер – журналист National Geographic. Не врач. Не диетолог. Не человек с кубиками пресса, который продаёт марафон «Плоский живот за 21 день». Он просто поехал в места, где люди живут дольше всех на Земле, и задал нормальный человеческий вопрос: «А что вы, собственно, едите?»
Пять мест. Пять голубых зон: Окинава в Японии, Сардиния в Италии, Икария в Греции, полуостров Никоя в Коста-Рике, община адвентистов Седьмого дня в Лома-Линда, Калифорния.
И знаете, что их объединяет? Не суперфуды. Не спирулина в смузи. Не ягоды годжи с доставкой из Перу. Не протеиновые батончики и не коллагеновый порошок.
Простота и локальность.
Окинавцы едят батат, тофу, горькую дыню и водоросли – всё растёт на Окинаве. Сардинцы – бобы, хлеб на закваске (привет, Noma!), овечий сыр пекорино и местное красное вино каннонау. Икарийцы – дикую зелень хорту, мёд, картошку, козий сыр и травяные чаи из того, что растёт на склонах их острова. Никто из этих людей не считает калории. Никто не знает слова «нутрициолог». Никто не читает этикетки, потому что на их еде нет этикеток.
Бюттнер формулирует принцип, от которого хочется одновременно смеяться и плакать: лучшая диета в мире – это не диета, а кулинарная традиция вашего региона, формировавшаяся веками.
Ваша прабабушка, которая ела щи, кашу, квашеную капусту (ту самую, лактоферментированную, мы уже знаем), грибы из леса, яблоки из сада и пила иван-чай – она не подписывалась на фитнес-аккаунты. Она просто жила так, как жили поколения до неё. И, вполне вероятно, питалась правильнее, чем мы с нашими смузи-боулами за 800 рублей, в которых ягоды прилетели из Чили, а миндальное молоко – из Калифорнии. Углеродный след одного нашего завтрака больше, чем у всей прабабушкиной кухни за год.
Но самая потрясающая глава «Голубых зон» – мексиканская. И тут придётся задержаться, потому что история, которую я сейчас расскажу, изменила мой взгляд на еду, колонизацию и слово «дикари» навсегда.
🌽 Никстамализация, или почему тако – не фастфуд, а вершина цивилизации
На полуострове Никоя – одна из пяти голубых зон – основа рациона это кукуруза. Но не та кукуруза, которую вы знаете. Не варёный початок с солью. Не попкорн. Не кукурузные палочки из пачки, которые вы ели в детстве и руки потом были жёлтые до локтей.
Никстамализованная кукуруза. Запомните слово. Оно длинное, как мексиканская история, и такое же важное.
Коренные народы Мезоамерики – ацтеки, майя и цивилизации до них, о которых мы даже имён не знаем – тысячелетиями обрабатывали кукурузу, замачивая и отваривая зёрна с гашёной известью или древесной золой. Слово «никстамализация» из языка науатль: «nextli» – зола, «tamalli» – тесто для тамалей. Тамаль – кукурузный свёрток с начинкой, завёрнутый в листья. Еда богов. Буквально – в мифологии майя боги создали людей не из глины и не из ребра, а из кукурузного теста. Подумайте об этом. Не «человек – царь природы». А «человек – кукурузная лепёшка, которой боги дали душу».
Так вот. Зачем обрабатывать кукурузу щёлочью?
Сырая кукуруза содержит ниацин – витамин B3, без которого организм разваливается. Но ниацин в зерне связан в форме, которую человеческий желудок не усваивает. Он просто проходит транзитом, как турист, который прилетел в город и не вышел из аэропорта. Щелочная среда извести ломает эту связь. Ниацин высвобождается. Заодно размягчается жёсткая оболочка зерна, белки становятся доступнее, убиваются микотоксины – яды плесневых грибков.
Кукуруза без никстамализации – неполноценный продукт. Кукуруза после никстамализации – суперфуд, на котором можно построить империю.
И мезоамериканские цивилизации построили. Теночтитлан. Чичен-Ица. Тикаль. Города с населением в сотни тысяч. Дороги, пирамиды, астрономия, математика, письменность. И всё – на кукурузной лепёшке.
А теперь грустная часть, которая заставляет меня каждый раз сжимать зубы.
Когда испанские конкистадоры в XVI веке привезли кукурузу в Европу, они привезли зёрна. Но не привезли знание. Не спросили. Зачем спрашивать у «дикарей», верно? Что могут знать люди, которые не носят камзолов и не верят в правильного бога?
Европа начала есть кукурузу без обработки. И получила пеллагру. Страшную болезнь от дефицита ниацина. Дерматит, диарея, деменция и смерть – четыре «Д» пеллагры. Эпидемии прокатились по Испании, Италии, Франции. Сотни тысяч заболевших и погибших. На протяжении трёхсот лет. Связь между кукурузой и болезнью установили только в XX веке. А коренные народы Мезоамерики знали решение за тысячи лет до этого. Они просто никого не интересовали.
Из никстамализованной кукурузы делают маса – тесто. Из маса – тортильи. Из тортилий – такосы, тлакойо, гордас, сопес, кесадильи, тостадас. Мексиканская бабушка, которая каждое утро берёт комок маса, хлопает его между ладонями, кладёт на раскалённый комаль и через минуту снимает идеальную, чуть раздувшуюся лепёшку – она не «делает завтрак». Она воспроизводит ритуал, которому несколько тысяч лет. Каждый хлопок ладоней – эхо цивилизации, которая знала биохимию до того, как появилось слово «биохимия».
Кукурузная лепёшка – гордость Мексики. Такос – не фастфуд. Тамаль – не «экзотическая закуска». Всё, что сделано из маса – памятник человеческому гению. И каждый раз, когда кто-то говорит «ну, это просто тако» – я хочу усадить его за стол и прочитать лекцию. Или дать прочитать «Голубые зоны».
Какую кулинарную книгу купить, если вы устали от диет и хотите наконец понять, что такое здоровое питание? Бюттнера. Без суперфудов. Без подписок. С тортильями и бабушками.
💬 Вы знали про никстамализацию? Только честно! И ещё: где покупаете продукты – рынок, супермаркет, свой огород? Мне кажется, мы все знаем правильный ответ, но выбираем удобный. Давайте поговорим об этом! 🌽
📖 Вместо финала, или откуда ноги растут
Могла бы продолжать. Рассказать про «Salt, Fat, Acid, Heat» Самин Носрат – после неё вы поймёте, что вкус любого блюда на планете держится на четырёх столпах, и больше никогда не приготовите пресную еду (ну, если только специально, из вредности). Про «Jerusalem» Оттоленги и Тамими – книгу, которая пахнет за'атаром, тахини и надеждой на то, что люди, которые не могут поделить город, могут хотя бы поделить хумус. Про «On Food and Cooking» Гарольда Макги – 900 страниц для тех, кому мало знать «как», а нужно знать, почему яйцо твердеет при 65 градусах и что происходит с луком на молекулярном уровне.
Но я остановлюсь. Пост и так длинный. Вы, наверное, уже голодны. Или уже варите что-нибудь, параллельно читая, и оно пригорает – ничего страшного, Джулия бы одобрила.
Каждая из книг, о которых я рассказала, дала мне что-то своё. Джулия научила не бояться. Noma научила понимать. Микоян (ну, не лично, через книгу) показал, что еда – всегда политика. Бюттнер убедил, что лучшая диета – та, у которой нет названия, потому что она просто жизнь.
Вот.
Теперь, надеюсь, моим читателям понятно, откуда ноги растут у блоков про еду во всех моих книгах 😅
Почему герои вечно что-то режут, варят, жарят, ферментируют, кормят закваску и спорят о правильной пропорции соли в рассоле. Почему в любовной сцене кто-нибудь обязательно работает с тестом, и я описываю это так, будто мука – главный герой.
Почему рецепт борща занимает полстраницы,
а признание в любви – полстрочки (приоритеты, друзья, приоритеты).
Потому что у меня целая библиотека кулинарных книг. Целая! Если убрать с полок художку, останутся корешки про закваску, ферментацию, мексиканские тортильи, французские соусы и советские котлеты. Гости заходят, смотрят на полки и спрашивают: «Ты что, шеф-повар?» Нет. Я писатель. Просто с очень вкусной библиотекой. 🍷📚
Мой рейтинг лучших кулинарных книг – шпаргалка для нетерпеливых:
🇫🇷 «Mastering the Art of French Cooking» – Джулия Чайлд → для смелости, души и правильного отношения к сливочному маслу
🇩🇰 «The Noma Guide to Fermentation» – Редзепи, Зильбер → для понимания невидимой армии в вашей банке
🇷🇺 «Книга о вкусной и здоровой пище» → для корней, истории и сырников со страницы 312
🌍 «The Blue Zones Kitchen» – Дэн Бюттнер → для здоровья, локальности и вечного уважения к тортильям
Сохраняйте 🔖 Пересылайте тем, кто вечно спрашивает «какую кулинарную книгу подарить на день рождения?» Теперь у них есть ответ. Четыре ответа.
💬 Ваша очередь! Какая книга рецептов изменила вашу жизнь? Какую вы зачитали до пятен от оливкового масла? А может, у вас есть кулинарная книга, доставшаяся от бабушки, с пометками на полях и закладками из газетных вырезок? Рассказывайте – собираю материал для второй части, и ваша история может в неё попасть! 👇👇👇
#книгарецептов #рейтингкулинарныхкниг #лучшиекулинарныекниги #какуюкулинарнуюкнигукупить #джулиячайлд #ферментация #noma #хлебназакваске #книгаовкуснойиздоровойпище #микоян #голубыезоны #никстамализация #такос #тортильи #кулинария #едаикниги #писательиеда #рецепты #квашенаякапуста #лактоферментация
1 комментарий
Авторизуйтесь, чтобы оставлять комментарий
ВойтиКак же вкусно Вы пишете. Сразу появилось желание приобрести эти книги или хотя бы в руках подержать, почувствовать свою причастность. «Книга о вкусной и здоровой пище» у меня есть, приобретена в Букинисте, году этак в 1987-88. Из-за отсутствия первых 20 страниц и нескольких последних год издания указать не могу. Рецепта сырников там нет. Есть творожники на стр. 314. Как я понимаю это одно и тоже. Книга стоит и готовить по ней никто и не пробовал. А теперь захотелось. По поводу любимых кулинарных книг, таковых нет. Есть книги, в которых есть один-два рецепта, к которым я время от времени возвращаюсь. Есть зачитанный и в пятнах журнал «Рецепты на бис», доп выпуск № 2 газеты «Скатерть самобранка», 2005г., делаю по нему заготовки. Сейчас много всего в интернете, очень радует автор каналов «Кухня наизнанку». О химии кулинарных процессов стала задумываться с возрастом и читать, смотреть вебинары, задавать вопросы мужу-химику. Это интересно и некоторые процессы просто волшебство, если понять суть, а не бездумно сложить все в одну кастрюлю. Спасибо за вкусно поданную и интересную рекомендацию.
Удаление комментария
Вы действительно хотите удалить сообщение ?
Удалить ОтменаКомментарий будет удален безвозвратно.
Блокировка комментирования
Вы дейтсвительно хотите запретить возможность комментировать ?
Запретить Отмена