Глава 26. Песчаная буря 18+

Автор: Аля Мяун / Добавлено: 12.03.26, 13:43:07

— Тебе нравится это, Олей? — тихим и ядовитым голосом спросила она — Вести меня на заклание, как жертвенную овцу?

Он медленно повернул голову.

— Я исполняю приказ Императора, Ваше Высочество. Мои чувства здесь не имеют значения.

— "Ваше Высочество"? — она рассмеялась — Как благородно! Ты так хорошо выучил свою роль, пес. Но я-то знаю, что ты чувствуешь. Ты наслаждаешься. Наслаждаешься моим унижением. Это твоя месть за ошейник, да?

— Если бы я хотел отомстить, — его голос был ровным и холодным, как сталь — вы бы истекли кровью тогда, в саду. А я спас вас. Закрыл собой.

— Спас? — она шагнула к нему вплотную, заглядывая в лицо — Чтобы доставить целой и невредимой моему жениху? Этому пьянице и садисту, о жестокости которого легенды слагают? Это не спасение, Олей. Это самая изощренная пытка!

— А чего вы ждали? — он не отступил, их разделяли считанные дюймы — Что я взбунтую армию ради женщины, которая выгуливала меня на цепи? Вы сами выбрали свою судьбу, принцесса. Вы играли с огнем, и теперь он вас сожжет. Возможно, вам даже понравится. Вы ведь любите боль.

Это был удар ниже пояса. Он вспомнил. Он все помнил.

— Ты… — у нее перехватило дыхание от ярости — Ты всего лишь раб! Что ты можешь знать о судьбе и выборе? Тебя купили, как вещь!

— А вас продают! — парировал он, и его глаза потемнели — За военный союз. Скажите, принцесса, чем проданная женщина отличается от купленного мужчины? Только ценой.

Ее рука взлетела сама. Звонкая пощечина разорвала ночную тишину. Голова Олея дернулась, на его щеке медленно начал проступать красный след.

Он схватил ее за запястья, и хватка была железной.

— Не смей! — прорычал он, и в его голосе проснулся тот самый дикий зверь с арены — Никогда больше не смей меня трогать!

— А то что? Ударишь меня? Убьешь?

Она пыталась вырваться, но тщетно. Она смотрела на него снизу-вверх, и слезы ярости и отчаяния жгли ей глаза.

— Давай! Убей меня! Это будет милосерднее, чем то, что ждет меня в Лидии!

Их взгляды столкнулись — два пожара в ночи. Его пальцы впивались в ее нежную кожу, ее ногти царапали его руки. Они тяжело дышали, стоя так близко, что их дыхание смешивалось. Ненависть, обида, страх, желание — все сплелось в тугой, горячий узел, который невозможно было развязать.

И тогда он сделал это.

Он дернул ее на себя и впился в ее губы поцелуем.

Это был не поцелуй, а битва. Наказание. Он целовал ее грубо, яростно, требуя подчинения, вымещая всю свою боль и ревность. Марисса на мгновение замерла, а потом ответила ему с такой же отчаянной яростью. Она кусала его губы в ответ, цеплялась за его плечи, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижать к себе еще сильнее.

Это было безумие. Соленый вкус крови и песка на губах, запах пота и разгоряченной кожи, жесткая щетина, царапающая ее лицо. Он оторвался от ее губ, прижался к ее шее, вдыхая ее запах, и она запрокинула голову, подставляя ему горло, как для укуса. Его руки разжали ее запястья, но лишь для того, чтобы обхватить ее за талию, прижать к своему твердому, горячему телу.

Они стояли так посреди пустыни, под безмолвными звездами, забыв, кто они. Не было ни принцессы, ни генерала. Были только мужчина и женщина, сгорающие в пламени, которое сами же и разожгли.

— Олей… — прошептала она, когда они, наконец, оторвались друг от друга, тяжело дыша.

Он смотрел на нее, и в его глазах больше не было ненависти. Только смятение и что-то еще, темное и глубокое, как ночное небо.

— Увези меня отсюда! — прошептала она, и это была не команда, а мольба — Я не могу больше видеть этот шатер! Просто увези! До рассвета.

Он смотрел на нее долго, мучительно. Это было безумие. Дезертирство. Государственная измена. Его казнят. Но потом он посмотрел на ее лицо — заплаканное, отчаянное, живое.

— Я знаю одно место! — глухо сказал он — Оазис. Два часа пути на север.

Не сговариваясь, они двинулись к лошадям. Тихо, как тени, распутали двух лучших жеребцов. Олей подсадил ее в седло, и через мгновение они уже неслись по пустыне, прочь от каравана, прочь от долга, прочь от судьбы.

Они скакали бок о бок под огромной луной, и пустыня вокруг казалась уже не враждебной, а бескрайней и полной обещаний. Они бежали навстречу украденному счастью, зная, что за него придется заплатить страшную цену.