Возьму тебя второй женой: подписка!❤️

Я все утро жду, когда Бахтияр соберется уезжать.
День рождения хочется провести с близкими людьми, я понимаю. Не обижусь. Ну может быть разве что чуть-чуть, но он о моей обиде не узнает.
Чтобы отвлечься, сажусь в гостиной читать книгу на английском. Это задание педагога. Рядом со мной — планшет и блокнот, который стал для меня личным словарем. 
Стараюсь сосредоточиться на сюжете и выписать каждое неизвестное слово, но краем уха всё равно прислушиваюсь к голосу Бахтияра.
Он то общается с Ильгар-беем, то шутит с Рамилем, то хвалит пахлаву Ульвии-ханым.
Все рады, что хозяин в доме. А для меня его присутствие всегда ощущается остро и ярко. Будоражит, раздражая кожу и нервные окончания, но это не значит, что я хочу его выгнать. Наоборот.
Просто, наверное, мне станет легче, когда неизбежный отъезд случится. Я погрущу немного и буду себе снова ждать.
Но когда Бахтияр спускается в гостиную, он всё ещё в домашней одежде.
Мы переглядываемся и я возвращаюсь к учебе. Он же ходит по комнате, трогает книжки на полках, крутит элементы декора, которые ни разу его раньше не интересовали. Хмыкает сам с собой о чем-то.
Я изредка чувствую взгляды на себе. Я всегда их чувствую, но сейчас они дразнят особенно.
С ним рядом читать становится в разы сложнее, если не невозможно. Я волнуюсь, а он, взяв пульт от телевизора, спрашивает:
— Не помешаю?
— Нет, конечно.
Молчу, что помешает мне не телевизор, а его близость, а сама двигаюсь, освобождая больше места на просторном диване.
Он правда просторный, а Бахтияр садится близко. Мой взгляд из книги то и дело соскальзывает на мужское бедро, которое случайно прижимает к обивке дивана пальцы моих ног.
Сердце ускоряется, а взгляд ползет по расслабленно лежащей на бедре руке с пультом, по светлой футболке, широкой, размеренно вздымающейся, груди и спотыкается о шею.
Мне рядом с ним жарко и в горле сухо. А ему как будто вообще без разницы есть я или нет.
Бахтияр смотрит передачу о путешествиях с интересом, а я хмурюсь, стараясь вникнуть в текст. Проходит минута или чуть больше, мне почти удается, но Бахтияр снова сбивает: сжимает мои щиколотки и тянет к себе на колени. На вопросительный взгляд отвечает невинным пожатием плеч:
— Так же удобнее, нет?
Вообще нет, но я не спорю. Я послушная жена. И дальше... Только хуже и хуже, Аллах!
Его пальцы не просто лежат на голых стопах, а поглаживают, скользят выше и спускаются, забираются под резинки джоггеров и гладят икры. Это абсолютно невинно, но я не могу справиться со сбившимся дыханием. Голова совсем не варит. Хочется захлопнуть книгу и спросить: ты когда уже уедешь?!
И я почти делаю это, но на долю секунды раньше Бахтияр поворачивает голову ко мне и спрашивает:
— Солнце не слепит? Я прикрою шторы, да?
Не слепит меня солнце! А что ты делаешь, видит Аллах, не понимаю! Но, опять же, не спорю. Бахтияр щелкает пультом и по стеклам вниз съезжают полупрозрачные ролеты. Они едут и едут... Я слежу, как вокруг меня смыкается клетка. Я вокруг с тревогой, а он — беззаботно на экран. С интересом наблюдает, как ведущий рассказывает о миграции каких-то там китов. Ну ладно. Может правда...
Мой взгляд цепляет высохшую розу из букета, который собрала мне в день свадьбы Севиль. Теперь она лежит рядом со мной и служит закладкой. Вздохнув, возвращаюсь к книге. Глаза старательно скользят по строкам. Я силюсь хотя бы что-то понять, пока пальцы Бахтияра играют на моей щиколотке, как на гитаре. Это отвлекает ужасно. Я уже злюсь. Только выдыхаю, чтобы запретить, а он тут же смотрит на меня и снова опережает на секунду:
— Мешаю?
— Нет. Ты не мешаешь.
— Английский учишь?
— Д-да.
Он кивает.
— Помочь может?
— Н-нет.
— Ты молодец.
Секунду мой муж смотрит куда-то вниз, а когда выстреливает в меня новым взглядом — живьем сгораю. Там всё: желание, лукавство, смешинки, уверенность, что я действительно попалась в его ловушку.
Он щелкает пультом и забирает из моих рук книгу. Аккуратно захлопывает и кладет ее рядом с розой, не заботясь, что страницу-то я и не запомнила! Ему всё равно. Он осторожно спускает мои ноги на обивку дивана и становится на нее коленом, тут же нависая. Дергает за бедра вниз под себя и, взявшись за резинку моих джоггеров, тянет их вниз. От смущения и возмущения я цепляюсь за ткань и молю глазами. А ему... Да все равно, понятно же.
— Ненадолго отвлекись.
Аллах, ну нет!