• Литнет
• Литературные блоги
• Два старых волках из Халльсвика.

Два старых волках из Халльсвика.

Два волка - один удел: Онмунд и Балгруф.
 

                                 Онмунд                                                                        Балгруф       

Первое что они услышали в стенах родного Халльсвика ходили рассказы тех, кто ушел за море:

Ульфрика впервые окрестили Яростным. Его слава гремела в Британии, а до Франкии доходили слухи о воине. Саксонские рыцари в ужасе бежали, когда он в одиночку проламывал стену щитов, а тяжелые рыцари юга лопались под ударами его топоров, как яичная скорлупа. Ульфрик не знал усталости - он был самим зверем, облаченным в сталь.

Там же Руда заслужила звание Девы Щита. Это не был титул от ярла - его выкрикнули сотни девушек Халльсвика.
________________________
Пока молодые осваивались на новой земле, два старых волка не желали чахнуть перед очагом, мечтая встретить смерть не от старости, а на поле боя. Они продолжили свои набеги, раз за разом углубляясь в Англию, неся пламя и сталь в самые защищенные земли саксов. В те суровые зимы не было союза страшнее: Онмунд, величайший воевода Скандинавии, «языческий демон» Тира, и Балгруф, отец Руд, чьи руки были благословлены самим Ньёрдом. Когда они вместе ступали на берег, казалось, сами боги войны и морей сражаются бок о бок.

Слава друзей стала костью в горле старого Ярла. Он не мог убить их открыто - народ бы растерзал его. Тогда он решил доверить их жизни самому беспощадному врагу - океану. В следующий поход он выделил им лишь два драккара: старые, изъеденные червем посудины с рассохшимися бортами, которые едва держались на плаву в тихой гавани. К ним он приставил лишь горстку израненных ветеранов и необстрелянных юнцов.

Ярл провожал их с лицемерной улыбкой, уверенный, что выдал им билеты в чертоги Хель. Он полагал, что старые корыта, пропахшие гнилью, станут их могилой при первом же шторме. Но старый лис забыл, с кем связался. Пока Онмунд железной рукой вколачивал дисциплину в разношерстный отряд, Балгруф творил чудо, вдыхая жизнь в мертвую древесину. С помощью смолы, магии плотницкого дела и упрямства он заставил трухлявые доски петь, латая их на ходу.

Однако настоящий сюрприз ждал Ярла в тумане за фьордом. Там, укрытые от чужих глаз, мужчин дожидались два их собственных драккара - хищные, легкие, построенные на совесть. Теперь это была не просто банда на корытах, а настоящий волчий клык.

Ведомые чутьем Ньёрда, они развернули носы на юг — к берегам Уэссекса, в самое логово саксонских королей. Пока Балгруф, не смыкая глаз, маневрировал их маленькой флотилией в узких протоках, проводя корабли там, где другие бы сели на мель, Онмунд, чей взор пронзал любой туман, нашел брешь в обороне христиан. Они ударили стремительно, ворвавшись в богатейшие монастыри, пока саксы еще читали свои молитвы.

Когда они вернулись, челюсть Ярла едва не ударилась о камни пристани. Драккары, которым он пророчил гибель, ломились от церковного золота, тяжелого серебра и рабов, знающих ремесло. Но больше всего его напугал вид четырех кораблей вместо двух - их собственных, целехоньких, и тех «смертников», что вернулись из похода вопреки всем проклятиям. Слава об Онмунде и Балгруфе, которые сильнее штормов и хитрости вождей, разлетелась по фьордам быстрее лесного пожара.

Разъяренный Ярл созвал Тинг, требуя их головы. Его голос дрожал от злобы, когда он указывал пальцем на героев:
- Вы преступили закон отцов! Вы взяли свои драккары и увели верных воинов в набег без моего слова и моей воли! Это измена, караемая смертью! - вопил он, пытаясь скрыть за буквой закона свой страх перед их растущим величием.

Но стоило Онмунду войти в круг камней, как воины Ярла побросали щиты, не смея поднять руку на живую легенду.

- Ты называешь «изменой» то, что мы принесли славу нашему берегу, пока ты грел зад у очага и развлекался с рабынями? - прогремел Онмунд, и его глаза ожили в свете факелов. - Ты даешь нам гниль, а мы приносим золото! Ты надеялся, что море пожрет нас в тех корытах, что ты выделил, но забыл: боги не топят тех, кто сам стал стихией. Ты правишь страхом и ложью, прячась за указами, пока мы кормим твой народ кровью и верностью! Мои корабли и мои люди принадлежат богам и победе, а не трусу, который боится блеска чужой стали!

Балгруф сделал шаг вперед, его мощная фигура загородила свет костров, а рука, знающая цену каждому гвоздю в обшивке, легла на рукоять топора. Его голос, привыкший перекрикивать шторм, разнесся над толпой:

- Мои корабли построены из дуба и чести, и я не стану спрашивать позволения у того, кто не отличит киль от весла! Ты послал нас на смерть в гнилье, которое не выдержало бы и речной волны. Мы взяли свои лучшие суда, созданные моими руками, чтобы не дать чести наших предков утонуть в твоем ничтожестве. Ньёрд плюнул тебе в лицо, Ярл, и пригнал нас обратно с добычей, которой не видел этот фьорд за всю свою историю. Твое время вышло. Море не прощает слабых, а земля - жадных!

Онмунд первым сорвал с плеча свою тяжелую секиру. Ее лезвие, видавшее стены Уэссекса, блеснуло в свете костров, как молния. Следом Балгруф с глухим рыком выхватил свой массивный плотницкий топор - инструмент, который строил величайшие суда и так же легко крушил черепа врагов. Топор взметнулся и опустился тяжело, как падающий мачтовый брус. Лезвие вошло в тело ярла с другой стороны, и старый владыка рухнул между ними, словно расколотое полено. Секира воина и топор корабельщика сошлись над ним, и кровь потекла по доскам длинного дома. Так пал ярл.

Той же ночью, под оглушительный рев дружины и удары мечей о щиты, Онмунд взошел на трон ярла, приняв на себя бремя власти и защиты. Балгруф, его верная правая рука и верховный воевода, встал подле него, поклявшись, что отныне их флот будет диктовать волю всему миру.

__________________________________________________________________________________________________

Спустя время........

В зале Ярла Онмунда пахло смолой, старой кожей и солью. На массивном дубовом столе, сработанном руками Балгруфа, лежали карты берегов Англии, испещренные рунами и пометками. Два старых волка склонились над ними, их седые бороды едва не касались пергамента. Они не желали просто чахнуть у очага и втайне от молодых прикидывали путь к еще неизведанным землям, где берега были плодородны, а леса полны зверя.

- Здесь течения коварны, Балгруф, - Онмунд ткнул костлявым пальцем в изгиб берега на карте. - Но если твои драккары пройдут по мелководью, мы сможем...

Двери зала с грохотом распахнулись, прервав воеводу. Внутрь вбежал гонец, запыхавшийся, покрытый дорожной пылью и солью дальних морей. Он тяжело дышал, сжимая в руке весть из-за океана.

- Вести! Вести с новых земель, что мы обживаем! - выкрикнул он, склонив голову перед правителями.

Онмунд выпрямился, его рука привычно легла на рукоять секиры, а единственный глаз сузился, ожидая известий о нападении или шторме. Балгруф замер с резцом в руках, затаив дыхание.

- Говори, парень, - прохрипел Онмунд. - Что там на новых берегах? Целы ли наши люди? Как наши люди устроились?

- Мой Ярл... — гонец поднял глаза, и в них светилась радость. - Я пришел от твоего сына. У тебя появилась первая внучка! Крепкая девочка с волосами цвета рассвета. Она родилась первой на той новой земле, которую вы открыли, и всё поселение празднует!

В зале повисла тишина. Сталь карт и планы новых походов вдруг отступили на второй план. Онмунд медленно убрал руку от оружия и посмотрел на Балгруфа. На суровом лице старого воеводы, которое не дрогнуло даже в момент казни старого Ярла, промелькнула тень глубокой, скрытой гордости.

Балгруф первым нарушил молчание, громко хлопнув друга по могучему плечу:
- Ну что, «старый демон»? Одной ногой мы стояли на драккаре, а другой - уже осваивали эту землю. Внучка родилась - значит, боги одобряют новую землю.

Онмунд лишь молча кивнул, его взгляд смягчился. Теперь он знал: всё, через что они прошли - гнилые корабли, предательство и битвы - было не зря. Жизнь продолжалась там, где они проложили новый путь.

Ознакомиться с сагой можно тут https://litnet.com/account/novels/view?id=587977