Добрые вести из Милана

Автор: Лео Любавин / Добавлено: 03.06.26, 13:11:03

Здравствуйте, любимые!

Поскольку "Белая кобыла герцога Моро" почему-то не всегда появляется в обновлениях на колокольчике,а я уже три раза обновлял большими продами, то напишу здесь отдельно: роман продолжается, новые фрагменты выходят, и если вы ждёте продолжения, заглядывайте прямо на страницу книги или в цикл "Мир Леонардо".

Заодно хочу сказать о новом рассказе.

Как я и обещал, в цикле "Мир Леонардо" появился текст "Новые чулки". Именно рассказ, не роман, честное слово. Знаков на сто тысяч, не больше. ))

О чём он? О Леонардо, Салаи, мастерской, одном долгом дне и накопительном стрессе, который, как выясняется, прекрасно умел нападать на людей и в XV веке. Новые чулки должны были стать простой бытовой мелочью, но у Леонардо даже простые вещи редко остаются простыми, особенно если рядом появился Салаи.

А ещё этот рассказ уводит к истокам странной и нерушимой связи между Леонардо и его невозможным учеником. Там есть усталость, головная боль, раздражение, срыв, тишина после срыва и та нежность, которую человек не всегда умеет объяснить даже самому себе.

Из всего этого постепенно складывается мой новый цикл на Литнет — "Мир Леонардо". В нём будут рассказы и романы, разные по жанру, но связанные одним дыханием. Где-то больше истории, где-то мистики, где-то живой мастерской, где-то боли, света и тишины. Но во всех этих текстах есть он: великий и прекрасный, обычный и невозможный, непостижимо сложный и сердечно простой Леонардо да Винчи.

Я читаю его кодексы, смотрю его картины и рисунки, пытаюсь понять его слова, а ещё больше — его тишину. Не молчание, именно тишину. И чем дальше я иду за ним, тем яснее понимаю: это уже не один текст, а целый мир.

Цитата из рассказа:

— Ты хуже всех, — сказал Леонардо, и в голосе его впервые за вечер появилась едва заметная мягкость. — Хуже всех, кто когда-либо переступал порог моей боттеги.

Салаи закрыл глаза.

— Тогда зачем держишь?

Леонардо не ответил сразу. Он смотрел на расплывшееся пятно, на дрожащий свет, на собственную руку в волосах мальчишки...

Он мог сказать: потому что ты ученик. Я обещал твоему отцу. С тобой всё ещё можно что-то сделать. И всё это было бы правдой.

— Не знаю, — сказал он наконец.