• Литнет
• Литературные блоги
• Бонус в блоге. Грибное несчастье спецназовца

Бонус в блоге. Грибное несчастье спецназовца

Грязь под тяжелыми подошвами тактических берцев чавкала, как живая плоть.

Я сидел в засаде, плотно привалившись спиной к сырому стволу поваленной сосны, покрытому скользким мхом, и смотрел, как мелкий грибной дождь моросит по черным веткам. Холодная вода просачивалась сквозь камуфляж и затекала за воротник водолазки, но я этого почти не чувствовал. Внутри меня всё давным-давно вымерзло для таких банальных вещей как физический дискомфорт, и там, где когда-то билось живое сердце, способное чувствовать, теперь осталась лишь черная пустота, до краев заполненная жаждой возмездия.

Три года...

Три чертовых года я существовал в режиме автопилота.

Я вырос в системе, где слабых сжирали первыми. Детский дом на окраине промышленного города научил меня драться до первой крови, не верить чужим слезам и, самое главное, ни к кому не привязываться. В нашем отряде спецназа меня считали лучшим бойцом, а я считал себя всего лишь волком-одиночкой, для которого командир заменил отца, а полигон - дом.

Таким, как я, с поломанной психикой и руками по локоть в чужой крови, не положено обычное человеческое счастье. Так я считал и считаю сейчас.

Хотя однажды судьба заставила меня в этом усомниться, когда в моей жизни появилась Уля, племянница нашего командира, Вячеслава Алексеевича Тимофеева. Светлая, веселая, пахнущая ванилью и печеными яблоками, она ворвалась в мою мрачную жизнь, как солнечный луч в заброшенный склеп, и просто снесла все мои стены. Когда она сказала мне «да», я искренне поверил, что вытянул свой невозможный лотерейный билет. У меня появилась семья. Настоящая. Ее родители приняли меня, угрюмого детдомовца, как родного сына...

Но судьба никогда не прощает таких долгов. Три года назад пьяная мразь на тяжелом внедорожнике вылетела на встречную полосу и в лобовую протаранила легковушку тестя. Уля, ее отец, ее мать... Все трое погибли в один и тот же дождливый день. В одну проклятую секунду.

Водитель-убийца просто скрылся с места преступления, бросив машину. Растворился в воздухе, словно его и не было. А на следующий день все камеры видеонаблюдения на том участке трассы таинственным образом оказались неисправны. Записи исчезли, а дело начало вязнуть в коррумпированном полицейском болоте.

Я тогда чуть не сошел с ума. Я уже выбивал дерьмо из информаторов, шел по самому краю, готовый убивать каждого, кто стоял на моем пути, и почти добрался до истины, когда командир Тимофеев жестко взял меня за шкирку и приказал остановиться.

«Если ты сейчас устроишь самосуд, ты сядешь, Данияр, - сказал он мне тогда, глядя в глаза тяжелым взглядом человека, который тоже потерял в той аварии родную сестру и племянницу. - Возвращайся в строй. Работай, мать твою, и не делай глупостей! А я найду его. Обещаю. И когда я его найду, мы возьмем его так, что он сгниет заживо, а не просто сдохнет от пули».

И я ждал. Три года я жил, дышал и тренировался только ради этой клятвы командира.

А ровно месяц назад Тимофеев вызвал меня в пустой кабинет, запер дверь на ключ и положил на стол тонкую серую папку.

«Мы нашли его, Данияр. Все ниточки ведут к Юлию Мордвинову. Влиятельный бизнесмен популярный, мать его, меценат для города. А прикрыл и уничтожил все записи с камер его старший братец - Николай Мордвинов. Начальник районного ГИБДД».

И вот сейчас, спустя месяц адской подготовки, я сидел в этом проклятом лесу, сжимая в руках автомат, и ждал отмашки. Месяц мы пасли Николая Мордвинова. Собирали доказательства его связей с криминалом, чтобы взять его с поличным на передаче крупной партии черного нала. Взять начальника ГИБДД - значит выбить главную опору из-под его старшего брата-убийцы. Заставить Николая заговорить. Заставить его сдать Юлия.

В наушнике щелкнуло.

- Первый, я Второй. Объекты на точке. Две машины. Начинают выгрузку.

- Принял, - глухо отозвался Тимофеев на общей тактической частоте. - Всем группам готовность. Ждем передачи дипломата. По моей команде...

Мои мышцы напряглись, превращаясь в гудящие стальные канаты. Я чувствовал, как адреналин выжигает остатки ледяного холода в крови. Сейчас. Еще буквально пара минут, и я посмотрю в глаза уроду, который отмазал убийцу моей семьи, и впечатаю его зажравшуюся морду в эту лесную грязь...

Тишина леса нарушалась лишь монотонным шумом дождя и приглушенными голосами бандитов на просеке. Мы подбирались всё ближе, бесшумно сжимая кольцо. Сквозь мокрые ветки кустарника я уже отчетливо видел два грязных черных джипа и фигуру Николая Мордвинова в дорогой кожаной куртке.

Эффект внезапности в нашей работе - это девяносто процентов успеха. Мы должны были ударить одновременно, не дав им ни единого шанса дотянуться до оружия или руля. И у нас бы получилось всё, как было задумано... если бы тишину вдруг не нарушил внезапный, как пушечный выстрел, чудовищно громкий треск в кустах. Явно неестественного происхождения.

ХРУСТЬ.

Звук разнесся так, будто кто-то сбросил с вертолета рояль прямо в центр нашей засады.

На просеке всё мгновенно изменилось. Голоса у машин стихли, а Мордвинов молниеносно выхватил из-под куртки пистолет.

- Кто там?! А ну выходи, мразь! Считаю до трех и стреляю! - заорал Николай, бросаясь к кустам на противоположной стороне.

Твою мать. Там кто-то был. Кто-то посторонний только что сорвал нам операцию, ради которой я жил три долгих года!

- Группа, штурм! Пошли! - рявкнул Тимофеев.

Лес взорвался ревом сирен и криками. Наш тяжелый бронированный микроавтобус вылетел на размытую грунтовку, с треском ломая молодые деревья, но было уже непоправимо поздно. Драгоценные секунды форы были утеряны, и Мордвинов с подельниками, спугнутые шумом, мгновенно запрыгнули во внедорожники. Взревели форсированные моторы, и тяжелые машины сорвались с места, разбрасывая фонтаны жирной глины.

- Ушли, твою мать! - заорал кто-то басисто и надрывно, когда джипы скрылись в сизом выхлопном дыму.

- Никак нет, командир, они на трассу вышли! Мы на этой корове их не догоним!

Внутри меня всё оборвалось, а затем взорвалось такой слепой яростью, что перед глазами на секунду потемнело. Месяц подготовки. Мой единственный шанс достать убийцу Ули пошел коту под хвост из-за какого-то кретина в кустах!

Лесник орал и матерился, но я его уже почти не слышал.

Я развернулся и зло рванул к зарослям папоротника, откуда раздался роковой хруст. Голыми руками разорву на куски любого дозорного или шестерку Мордвинова, который нас сдал...

Но когда я подошел к кустам и увидел, кто там сидит, у меня только и вырвалось недоуменно-яростное:

- Какого... хрена... 

В грязи, съежившись в жалкий комок, сидело нечто в огромных резиновых сапогах на несколько размеров больше нужного. Оно было одето в вылинявшую мешковатую штормовку и нелепую шляпу, с полей которой свисала антимоскитная сетка. Это нечто судорожно прижимало к груди дешевое пластиковое ведро с грибами.

Женщина. Обычная гражданская женщина, перепуганная до полусмерти.

Несколько бесконечно долгих секунд я молча рассматривал ее ведро, антимоскитную сетку и огромные сапоги. Неконтролируемый гнев так и продолжал бурлить внутри, требуя выхода.

- Не стреляйте! - пропищала эта идиотка, пытаясь прикрыться ведром. - Пожалуйста, не надо! Я вообще не с ними! Я не мафия!

- Заткнись, - прорычал я.

Но девку от стресса окончательно прорвало. Заголосила, что она обычный бухгалтер, пришла за грибами, а убивать её нельзя - мол, слишком фигуристая, замучаюсь могилу копать. Я лишь мельком оценил её необъятную штормовку: под таким брезентом хрен разберешь, фитоняшка там или тюлениха. Копать я в любом случае не собирался.

Рывком поставил это скулящее недоразумение на ноги и потащил к машинам. Она болталась на буксире, заваливалась на каждом шагу и несла откровенную дичь. Ныла про синяки, мои слова про сорванную операцию проигнорировала, выдумывала голодную кошку, качала права и грозила статьей за похищение.

Пришлось пообещать засунуть ей в глотку её же дурацкую шляпу. Помогло секунд на десять, а затем она возмутилась нарушением личных границ и выдала, что своим хрустом в кустах, оказывается, мне «помогала».

От такой наглости я резко остановился на месте, и она с тихим писком впечаталась мне в спину.

- Помогала? - с презрительной угрозой переспросил я, медленно повернув к ней голову. - И чем же ты нам помогала, лесная кикимора?

Она вдруг сунула мне прямо под нос зажатый в руке телефон.

- У меня есть запись! Я засняла коррупцию! И узнала одного человека у машин... это Николай Мордвинов, начальник ГИБДД! А его брат, на минуточку, мой начальник Юлий Миронович, золотой человек! Я хотела предупредить его насчет...

Мир вокруг меня в одно мгновение перестал существовать.

...А его брат, на минуточку, мой начальник Юлий Миронович...

Эта нелепая перепуганно-болтливая кикимора в резиновых сапогах работает на гаденыша, который пьяным сел за руль, угробил Улю и ее родителей, а потом спокойно жил эти три года, прикрываясь своим продажным братом.

Она работает на убийцу моей семьи. И она сняла сделку на видео. Николай Мордвинов видел ее лицо.

Кровь бешено ударила мне в виски.

- Что ты сказала? -  переспросил я севшим голосом.

- Пустите, больно! Я сказала, что у меня на видео брат моего начальника! 

Я смотрел в ее испуганные глаза сквозь эту проклятую антимоскитную сетку, и понимал как никогда ясно, что никуда это ходячее грибное несчастье не отпущу. Она - ключевой свидетель, который только что подписал себе смертный приговор, засветив лицо перед людьми Мордвинова. И мой единственный оставшийся ключ к тому, чтобы уничтожить Юлия.

Историю превращения болтливого грибного несчастья спецназовца в нормальное человеческое счастье читайте в моей новинке "Данияр. Приказано сберечь" >>> https://litnet.com/ru/reader/daniyar-prikazano-sberech-b608738?c=8151154