Кремлёвские хроники уборщицы

Автор: Европейцева Александра / Добавлено: 25.06.26, 23:46:53

Общались, болтали сегодня с Дарьей Хорлиной, моим неизменным соавтором. К сведению, живем мы в разных городах. И вот рассказывает она, что видела сегодня мужчину, ОЧЕНЬ похожего на моего мужа. Я предположила, что он у меня тайный разведчик, и его пребывание в деревне с подготовкой к рыбалке - всего лишь прикрытие!

Меня спросили, а что ж денег тогда в семье как в среднестатистической?! Я ответила, что костюмы от Армани стоят дорого!

В общем... Шутка переросла в небольшую зарисовку. Как считаете, стоит сделать цикл коротких зарисовок?

Кремлёвские хроники уборщицы

Тетю Клаву на работе боялись все.

Вообще, человеком она была хорошим. И добрым словом утешит, и где нужно - подсобит. Она проработала уборщицей вот уже двадцать лет, после выхода на пенсию и смерти любимого мужа Шунечки. Сначала просто от тоски, потом втянулась.

Отбор на должность был строгий! Но когда это смущало заслуженного учителя химии 1992 года! Она с подростками справлялась, она двух кандидатов химических наук воспитала! Ну как воспитала... Одну действительно воспитала, Лизоньку, внучку любимую. А второй оболтус Петя Макаренко. Все учится не хотел, пока она не показала ему, из чего можно сделать бомбу в домашних условиях. Петя химией сразу заинтересовался! Теперь ему сорок пять лет и он регулярно мелькает в социальных сетях на научных подкастах. Вот только Бакминстерфуллерен правильно выговаривать так и не научился! Эх, бесстыдник!

Так вот про отбор. Отправили ее к психологу, пройти собеседования и тесты. Девочка была загляденье! Такая хорошая, и такая славная! Они так душевно посидели, аж целых три часа! Вот только нервы у деточки слабые! Ко второму часу у нее начался подергиваться глаз. Клавдия Михайловна настоятельно советовала попить магний! Истинный совет химика и лучшей подруги заслуженного учителя биологии 1996 года.

— Ох, Клавдия Михайловна, это вы зря! — всплеснула руками молодая психологиня, закатывая глаза так, что чуть не потеряла контактные линзы. — Магний — это же прошлый век! Сейчас есть ноотропы, адаптогены, когнитивные стимуляторы...

Тётя Клава вежливо улыбнулась и ничего не сказала. Но про себя отметила: девочка милая, а глупенькая. Магний — это основа. Калий — второй. А ноотропы эти... в школах, знаешь, какую кашу из них варят?

Комиссия, кстати, была в восторге. Мужички из отдела кадров смотрели на неё с уважением. Во-первых, по бумагам — учитель высшей категории. Во-вторых, на вопрос «Почему вы хотите работать у нас?» Клавдия Михайловна честно ответила:

— Так чистота везде должна быть. А в таких местах — особенно. Муж мой, Шунечка, всегда говорил: «Клава, порядок в голове начинается с порядка на пороге». Царствие ему небесное.

И так проникновенно она это сказала, что мужички из отдела кадров сами захотели себе таких уборщиц. Домой, на кухню.

Но главная проверка ждала впереди. КГБ, тьфу ты, ФСБ — ихняя служба безопасности. Там сидел суховатый полковник с фамилией, которую Клава выговорить не смогла и назвала его про себя «товарищ Трудный».

— Клавдия Михайловна, — начал он, щурясь, — скажите, а вы политикой интересуетесь?

— Господом Богом клянусь, нет! — всплеснула руками Клава. — Политика — это грязь. А у меня, знаете ли, аллергия на грязь. И на склоки. Шунечка говорил...

— Я понял, — перебил полковник. — Скажите, а как вы относитесь к иностранцам?

— Да никак! — честно ответила Клава. — Они, говорят, полотенца в гостиницах разбрасывают. Я бы за такое тряпкой по рукам надавала! Но я человек культурный, я молчу. Вот в прошлом году у нас в подъезде поселились китайцы... Ну ничего, я их быстро выдрессировала. Теперь обувь снимают и коврик вытирают как миленькие.

Полковник моргнул. Пару секунд молчал. Потом закрыл папку.

— Принята.

— А тесты? — удивилась Клава.

— А тесты... — вздохнул полковник, вспоминая страшные ответы на вопросы «Верите ли вы в мировое правительство?» (Клава написала: «Верю, но они забывают, что для контроля климата через искусственный фотосинтез необходимо использовать фотоиндуцированный перенос электрона, при котором нельзя обойти стороной трис(2,2'-бипиридин)рутений(II) хлорид. Этот комплекс, открытый еще в 70-х, до сих пор задает тон в дизайне новых фотокатализаторов») и «Кто ваш кумир?» (Клава написала: «Мой Шунечка и Дарья Донцова»). — Тесты мы... зачли. Как дополнительные материалы. Считайте, что вы уже прошли.

И вот уже двадцать лет Клавдия Михайловна Мохова, заслуженный учитель химии, а ныне уборщица высшей категории, ходит по кремлёвским коридорам. Знает каждый люк, каждую розетку, каждую дверь, которая открывается не туда, куда надо.

— Вон тот, в костюме от Бриони, — шептала она капитану, дежурному офицеру охраны Григорию Борисовичу Рундевскому, а для тети Клавы просто Гришеньке. А что, она его еще молодым, зеленым рядовым помнит, с жиденькими такими рыжими усами. - не из наших. Наши, когда приходят, всегда на тряпочку наступают. Я ее специально положила, чтобы не наследили по всему паркету и коврам. Сашенька, умничка какой, аж по три раза ноги вытирает! Сразу видно, что в его ведомстве все, как часы работает! А этот — топ-топ. Как корова по льду. Проверьте его.

Гришенька проверял. И о-го-го как проверял!

А ещё Клава научилась определять по запаху. Шунечка когда-то курил «Приму», и Клава ненавидела табак. Зато теперь она различала триста сорок семь оттенков мужского одеколона, женских духов и — о, особый класс! — запах нового пластика. Шпионы, говорила Клава, всегда пахнут новым пластиком. Втираются в доверие, а сами китайские зарядки таскают. А где китайская зарядка — там китайский жучок. Элементарно, товарищ полковник.

Полковник Трудный (настоящую фамилию Клава так и не выучила) теперь побаивался не врагов, а Клаву. В первый год она пришла к нему и положила на стол прозрачный пакетик.

— Вот. Ваше.

— Что это, Клавдия Михайловна?

— Жучок. В раковине в туалете на третьем этаже был. У меня, знаете, глаз намётанный. Вода плохо уходила. Я полезла, а там... примотано. После них синькой раковину отмывать пришлось!.

— Синькой? — переспросил полковник, чувствуя, как холодеет в груди.

— Ну да. «Синька Эврика». У меня в ведре всегда есть. Она и отбеливает, и жучков выводит. Я одного уже выбросила, он намок и заикался странно. Это мне потом девочки сказали, что их вам относить надо, да вот думаю, правда ли. Уж больно они побледнели, болезные!

Полковник налил себе валерьянки.

— Клавдия Михайловна, — сказал он, — Все правильно. Не выбрасывайте больше. Приносите мне.

— Ой, так я принесу, вы не волнуйтесь! — обрадовалась Клава. — Вот на прошлой неделе ещё шесть штук нашла. Под плинтусом, за картиной, в горшке с фикусом... Только ваш фикус, между прочим, жёлтый стал. Я ему перекись водорода капнула, три раза в день, как Шунечка учил. Теперь зеленеет.
Полковник посмотрел на фикус. Фикус зелёный. Но как-то слишком уж подозрительно.

А вчера случилось страшное.

В Кремль приехал иностранный президент. Высокий, важный, с блестящими ботинками и с портфелем, от которого пахло — вы не поверите — новым пластиком. Клава сразу поняла: гад.

Но делать нечего! Ее ОЧЕНЬ попросили прибраться и уйти в положенное время (вообще рабочий день заканчивался в 10:00, но Клава часто задерживалась. Дома было откровенно скучно, а новые реагенты для химических опытов Лизонька по привычке сунула в сумку и унесла в свое НИИ). Поэтому Клава нацепила резиновые перчатки, взяла швабру и пошла в зал переговоров с твердым намерением закончить уборку до 08:00 утра.

Она не планировала. Честно! Но у неё с собой был подарок от Лизоньки! Она оставила на прошлых выходных. Клавдия Михайловна все жаловалась, что в последнее время в качестве инвентаря тряпки для полировки столов стали выдавать отвратительные! Вот Лизонька и оставила бабушке в коробочке потрясающую тряпочку из микрофибры. С полиролью в темно-коричневой упаковке. Клавдия Михайловна открыла, понюхала и поняла, что вещь дельная!

Клава, конечно, не поняла, зачем стол протирать таким сильным средством, но Лизонька — умница. Она всегда советует дельное.

И Клава, проходя мимо стола, где лежали документы, незаметно провела тряпочкой по кожаной папке. По краешку. Чтоб пыль убрать.

И пошла дальше.

Через три часа переговоры должны были закончиться подписанием важного договора. Невыгодного. Кривого, как Шунечка говорил. Но Клава об этом не знала. Она знала только, что в зале после совещания будет ужасный бардак, и надо подготовить тряпки для генеральной уборки.

На следующий день Клавдия Михайловна заступила на смену в шесть утра, как обычно. Пришла пораньше, переобулась в свои любимые войлочные тапки на резиновой подошве (чтобы не скользить и не цокать, а то начальство нервное) и направилась в подсобку за вёдрами.

Коридоры гудели, как улей. Странно. Обычно в шесть утра Кремль пустовал. Ну, разве что только война началась. И то, обычно тут на это спокойнее реагировали. Такие исторические повороты за одну ночь не происходят, к ним долго готовятся. Клава это давно поняла. А сегодня министры — важные, седые, в костюмах, которые стоят как Клавина пенсия за три года, — носились по коридорам с выпученными глазами. Охранники бежали куда-то с перекошенными лицами. Телефоны вибрировали и трезвонили одновременно. Какой-то молодой человек в очках и с папкой кричал в трубку:

— НЕТ! Я ГОВОРЮ — ОНИ ЧИСТЫЕ! АБСОЛЮТНО ЧИСТЫЕ! ТАМ ТОЛЬКО ПОДПИСИ!

Клавдия Михайловна поморщилась. Шум, гам, беготня... Это не порядок. Шунечка всегда говорил: «Клава, если в доме кричат — значит, кто-то не помыл посуду». Вот! Вчера ее попросили в десять утра Кремль покинуть! Она покинула! А официанты снова бокалы после фуршета где-то бросили, до посудомоечной машины не донесли. И вот результат. Бегают теперь. Нервы ни к чёрту.

Она аккуратно зашла в подсобку, чтобы взять чистые тряпки, и столкнулась лицом к лицу с полковником Трудным.

Тот стоял бледный, как простыня, и смотрел на неё таким взглядом, будто она не тряпку из подсобки взяла, а приговор суда зачитала.

— Клавдия Михайловна! — заговорил он хрипло. — Где? ГДЕ вы были вчера в семнадцать тридцать?

— Как где? — удивилась Клава. — Дома! Вы же сами велели, чтоб к восьми часам зал сверкал, как яйцо Фаберже. И чтобы к десяти меня в Кремле не было! Я и ушла!

— Что вы в зале делали?

— Какой вы, однако, нервный сегодня, голубчик. Прибиралась я! Новую полироль попробовала, Лизонька передала. Пахнет огурчиком! Дома тоже попробовала. Странная полироль, я вам скажу. Нужно изучить химический состав. А то я вчера после того, как стол протерла, на него свои рецепты положила. Видимо химический состав краски для принтера вступил в реакцию с химическим составом полироли, которая впиталась в бумагу. Как итог... чернила растворились.

Полковник схватился за сердце. Не за то место, где у него висел значок, а именно за левую сторону.

— Что вы еще этой полиролью протирали?

— Так в администрации президента. Светлана заболела, просили и там прибраться. У них как раз все бумаги в сейфы убрали. Нам же бумаги трогать нельзя. А тут все чистенько было. Ну я быстренько и протерла.

Полковник застонал. Он не выл, не кричал, нет — он просто издал звук, похожий на то, как если бы у него за спиной сломался протез.

— Клавдия Михайловна, — сказал он очень тихо, — На стол в администрации Президента, перед отправкой в Договорно-правовой департамент МИДа сотрудник Протокола президента положил международный договор. Теперь на нем только подписи президентов! А самого текста договора нет!

—Хм... как интересно. Значит чернила из ручки в реакцию с химическим составом полироли не вступают. Что же тогда это может быть?

— Клавдия Михайловна!

Клава пожала плечами.

— Да что вы паникуете?! Я сейчас изучу состав химической полироли и попробую ваши чернила обратно проявить. А если не получится, мой Шунечка всегда говорил, что если надпись исчезла, главное правильно подобрать шрифт на компьютере и линеечкой все замерить на бумажке, чтобы сходилось. Отредактировать в ворде и напечатать на листке с подписями заново.

Полковник схватил её за руку.

— Как распечатать? Международный договор? Заново? На листе с подписями?

— Можно подумать, вы его от руки писали! Катенька из договорного отдела МИДА всегда такие важные документы на флешке сохраняет. Если она печатала, то я вам гарантирую, что все в порядке. Распечатает снова, на чем скажите.

Полковник вздохнул. Слова закончились еще в прошлом году. Знаки препинания, кажется, тоже.

Но идея была гениальна своей простотой!

— Я вот знаете, что хочу сказать... — в силу своей прежней профессии, тетя Клава оставалась глуха к немым потугам учеников вызвать жалось или сочувствие за невученую таблицу Менделеева, а потому все эмоции и смена цвета лица полковника даже не заметила. Профдеформация, знаете ли. — Я ваши переговоры вчера по телевизору видела. Так в зал один иностранный дяденька заходил. Ботинки начищены до блеска . А на рукаве — во-от такое пятно, я ещё подумала: «Варвары! Шунечка бы на его место и не сел без галстука».

Полковник застыл. Такие разговоры от Клавдии Михайловны как правило заканчивались поимкой очередного шпиона.

— Клавдия Михайловна... — проговорил он, медленно опускаясь на стул. — А вы не знаете, что это был за иностранный дяденька?

— Откуда ж мне знать, — отмахнулась Клава. — Но он, знаете, странный был. Я его с утра видела. Пахло от него пластиком и какой-то едкой химией. А ещё он два раза заходил в уборную, хотя чай почти не пил. Я подумала — может, у него кишечник слабый? Вот, кстати, напомнили — я вам вчера хотела рассказать! Когда я полы мыла, я под столом в зале для особо важных гостей нашла...

Клава полезла в карман фартука и достала маленький, завёрнутый в туалетную бумагу, прямоугольный предмет. Светящийся синими лампочками.

— ...вот это. Оно пикало тихо-тихо, как Шунечкин будильник, когда он его под подушку прятал. Я его, конечно, в ведро не кинула, — знаю, вы не велели. Завернула. Думала, вам отдам попозже, когда тут все бегать перестанут.

Полковник взял предмет дрожащими руками. Глянул на него. Посмотрел на Клаву. Потом снова на предмет.

— Клавдия Михайловна, — сказал он уже почти шёпотом, — это передатчик. Спецслужбы такие за месяц не находят. А вы его в кармане принесли. Откуда он у вас?

— Так я же говорю: под столом лежало. Я подумала, может, у вас там электрики ремонт делали. Забыли. Я его из уважения к вам не выбросила. Мне, знаете, Шунечка всегда говорил: «Чужое не тронь, а если тронул — объясни».

Она аккуратно повесила на руку ведро и направилась в зал переговоров, чтобы доделать уборку.

Из-за спины донёсся голос полковника:

— Клавдия Михайловна... Вы сегодня... просто полы мойте. Ничего не трогайте. Я вас умоляю.

— Так я всегда так! — крикнула она уже из коридора. — Только это, если хотите, я всё-таки чашки в буфете помою. А то там, знаете, уже пятнышко засохло... В общем, не переживайте. Будет чистенько!

И скрылась за дверью.

А полковник так и сидел на стуле, сжимая в руке светящийся передатчик, и пытался понять: это его страна — такая крутая, что у неё уборщицы агентов ловят случайно, или это страна — настолько провальная, что у неё уборщицы — единственные, кто не паникует.