• Литнет
• Литературные блоги
• Княжна для хана!

Княжна для хана!

ВНИМАНИЕ! ИСТОРИЯ ПРЕДКОВ ВЕРЫ И ТАМЕРЛАНА (ХАНА) 

Княжна для Хана

Представь: свадьба. Белое платье, венок, обеты.

И вдруг — топот. Кровь. Мёртвый жених. И ты — уже не невеста. Ты — добыча.

Хан Тамерлан не берёт пленников. Он берёт всех и всё.

Он не говорит «пожалуйста». Он не знает, что такое «нет».

Он захотел её. И она стала его.

Но не по своей воле. Не с любовью.

А с криком в горле и рваными ногтями на его груди.

Он бьёт, когда хочет ласки. Он шепчет, когда убивает.

Он смотрит на неё — и весь мир стирается.

Потому что в его голове только она.

А она?

Она мечтает его зарезать. Усыпить и вспороть ему грудь.

Но тело... тело вечно предаёт.

Это не романтика.

Это не история любви.

Это — история выживания внутри чужой одержимости.

История женщины, которую лишили выбора.

А она, вместо того чтобы умереть — стала сильнее. Стала страшнее. Стала его проклятием.

🔥 Хочешь роман, после которого нужно лечиться?

🔥 Где кровь, страсть и смерть живут под одной шкурой?

🔥 Где каждый секс — как удар по душе, а каждая сцена — как пощёчина?

Прочти "Княжна для Хана".

А потом — попробуй дышать.

_________

Если эта история откликнулась в твоём сердце —

оставь, прошу, звёздочку ⭐ и добавь книгу в свою библиотеку 📚

Для автора это больше, чем слова. Это — дыхание.

ОТРЫВОК

Я стояла на коленях — грязная, в рваном подоле, с кровью на ладонях. Меня только что привели обратно — за волосы, через весь стан, как волчицу, что сорвалась с цепи. Воины смотрели с молчаливым уважением. Или с жалостью. Или со страхом.

Он вошёл в шатёр, как буря — тихая, до омерзения размеренная.
Не кричал. Не бросался. Только остановился передо мной, глядя сверху вниз, как зверь, что выбирает, с какой стороны перегрызть горло.

— Сбежала, — хрипло. — Ты. От меня.

Я молчала. Губы порваны, язык как кость.

— Думаешь, ты человек? — Он присел, схватил меня за подбородок. Его пальцы были холодные, жесткие, как металл. — Нет. Ты добыча. Ты мясо. Мое мясо. Поняла?

Я дёрнулась. Слёзы подступили к глазам, но не упали. Я сжала челюсти.

Он усмехнулся.
— Вот это мне и нравится. Что ты, маленькая, всё ещё рычишь. Но знаешь, что делают с теми, кто не склоняет голову? — Он медленно, нарочно медленно, провёл рукой от моей шеи до груди. — Их ломают. Очень больно. Скровью…

Он прижался ко мне. Его дыхание било в висок — горячее, как печь. Губы касались уха.

— Я не буду спрашивать. Не буду уговаривать. Я войду в тебя, как война входит в землю.
И ты, княжна, затихнешь. И потом будешь ходить подо мной, как тень.
Потому что нет княгини. Есть только моя самка.

Я хотела ударить. Кричать. Проклясть. Сволочь! Проклятый собака!

— Говори, — прошипел он. — Ты моя?

Я прошептала:
— Ненавижу.

Он рассмеялся. Глухо. Низко.

— Ненавидь, птичка… я тебе крылья выдеру! 

И в тот момент я поняла:
это не мужчина. Это зверь, которого я сама разбудила.