☆ Мини-флэшмоб "Почитайка" ☆

Автор: Рин Серидзава / Добавлено: 15.05.19, 09:58:00

Дорогие друзья!

Эстафета флэшмоба "Почитайка" снова вернулась ко мне!

Вкратце расскажу в чем его суть для новичков на аккаунте:

♡ Перед вами появится несколько эпизодов из разных книг

♡ Вы не будете знать ни названия книги, ни имени автора. Не увидите аннотацию или жанры/теги. И даже обложку)

♡ Все, что у вас будет - это текст и атмосферная картинка.

♡ В последних строках сцены скрывается ссылка на книгу, из которой она взята :3

Если вас зацепит отрывок, то это определенно Ваша книга и ею стоит насладиться!

Альгредо прошел между сосной, похожей на зрелого воина, и древним пожелтевшим ясенем, трава под которым была усыпана сорванными, но все еще живыми цветами, старинным оружием, книгами, кубками — среди подношений была даже мандолина. Первый король Валанты равнодушно взирал на мир заплывшими смолой глазами, в морщинах коры пряталась улыбка.
– Мягкой травы, король Эстебано, – одними губами шепнул Дайм и склонил голову.
Ясень, выросший из костей Эстебано Суардиса, одобрительно зашелестел ветвями.
Пройдя между деревьев с лицами мужчин, женщин и детей, Альгредо остановился около яблони. Раскидистой весенней яблони, покрытой цветами и едва завязавшимися плодами. У ствола ее сидела большая фарфоровая кукла, рядом стояли деревянная лошадка и десяток солдатиков. А чуть поодаль, но в сени яблони, рос молодой тополь — всего три свежих листочка на тонком прутике и едва намеченное складками коры младенческое лицо. И лежали погремушки, множество погремушек, и детские вышитые пинетки…
Старший сын Тодора и Зефриды. Если бы он не умер через дюжину дней после рождения, сейчас ему было бы семнадцать.
Самого Тодора Дайм заметил не сразу – трава оплела его, превратив в зеленый холмик – и едва узнал. Седой, высохший старик лежал под яблоней, заложив руки за голову, и улыбался – а ветви яблони нежно касались его лица и шелестели что-то ласковое, и крохотный тополь тоже качал ветвями, почему-то похожими на протянутые к матери детские ручки…
На миг Дайму показалось, что он видит семью Суардисов такими, какими они были сразу после свадьбы – счастливыми, полными надежд. Не старик и яблоня, я зрелый, полный сил мужчина и юная девушка, светящаяся первой любовью, и рядом – их маленький сын в колыбели.
Дайм отвел глаза, чтобы не встречаться взглядом с Зефридой-яблоней. Видеть ее в Лощине Памяти было стыдно и больно: ведь наверняка он мог бы ей помочь! Остановить, уговорить, да кто ж знает, что можно было сделать! Вот только он не сделал ничего. И его глупая, сумасшедшая и безнадежная любовь к Ристане – плохое оправдание.
Что ж. Сейчас у него есть шанс пусть не исправить прошлое, но поступить правильно в настоящем. Пока не поздно.

Линн сидела на застеленном плащом поваленном дереве, а маркиз Блисс стоял рядом, нависая над ней. Мне так хотелось оттолкнуть его и не позволить давить на эту хрупкую и маленькую женщину. Я застал начало разговора и отчетливо слышал каждое сказанное ими слово.
— Ты стала выглядеть старше, Хейллин, — в голосе маркиза сквозило спокойствие и безразличие, как будто он говорил не с своей женой, а с совершенно посторонней для него женщиной. — Наверное это и к лучшему. Может быть в этот раз передача силы для тебя пройдет легче, чем раньше.
— А ты уверен, что я соглашусь передать тебе её, Стеверг, — Линн ответила так же спокойно, но до меня так же отчетливо, как и слова, долетали отголоски её эмоций. Уже давно я чувствовал Линн всегда, как бы далеко она не находилась от меня. И она совсем не была так спокойна, как хотела показать своему мужу. Гнев, боль, разочарование и сожаление — это все, что витало вокруг нее, заполняя собою пространство.
— Ты не посмеешь мне отказать, Хейллин, — я не видел лица маркиза, но мне и не надо было этого чтобы понять — мужчина раздражен и начинает злиться.
— Ты ошибаешься, Стеверг. Я уже отказываю тебе. Во мне просто нет этой силы — я не успела восстановиться от посещения Героды, — Линн лгала. Она сознательно отказывала мужу в ласках, которыми несколько дней назад одарила меня.
— Ты рисковала, Хейллин, посещая Героду. Неужели твой цепной пес не объяснил тебе всю опасность путешествия, — легкая брезгливость, ставшая для меня привычной за последние годы, наполнила собой меня всего. И я впервые пожалел о своем происхождении — бастард. Мне нечего предложить этой женщине и отношение ее мужа ко мне почти оправдан.
— Так же как рисковал и ты, делая своими постоянными любовницами Ларинию Трейтор и Лессию Палмир.
— Откуда ты о них знаешь, Хейллин?
Я перестал разбираться в интонациях разговора, который с каждой минутой становился интереснее и информативнее. Но Линн я чувствовал, не отстранялся и не закрывался от нее. Впитывал всё, что она позволяла мне взять здесь и сейчас. Как, впрочем, все последние дни. Она щедро дарила себя, ничего не требуя взамен.

– Почему ты посмотрел на мою жену?
Я заинтересованно подняла глаза. Под ногтями все равно чисто – я убрала черную кайму от оружейного нагара перед ужином.
Нет, этого парня я не знала. Кто-то новенький.
Высокий – почти, как Эмиль. Черная куртка не трещала на плечах, но все равно крупный. Молодой, а значит, амбициозный. Лицо широкое, с перебитым носом, как у боксера, и напряженное, словно он ждал атаки.
– Я не смотрел…
– Нет, смотрел, – Эмиль сделал еще один мучительно-медленный глоток. Этот бокал он цедит весь вечер. – Хочешь, чтобы она меня успокоила?
Мой взгляд скользнул по лицу мужа – я оценивала настроение.
На первый взгляд все нормально: он откинулся на спинку стула, но мышцы зачерствели, верхняя губа напряглась – ему хотелось оскалиться. Сердце кольнула нежность: он выглядел уставшим. Когда мы поженились, мне стало спокойнее – я посвежела. А Эмиль наоборот: наша разница в возрасте стала очевидной, тяжелые годы разом отразились на его лице.
У вампиров не бывает легкой жизни, а бизнес сам по себе выматывает. Ему бы сейчас спать лечь, а не распекать подчиненных.
Верхние пуговицы сорочки он расстегнул – уже расслабился дома. Свободная рука легла на спинку моего стула. Эмиль поднес бокал к губам, вдохнул, наслаждаясь запахом крови. Еще один глоток – долгий, тягучий. Он не сводил с подчиненного пристального взгляда, наблюдая, как тот нервничает.
Мой муж вампир: ему приятно пугать тех, кто слабее.
Что дальше будет, даже думать не хочу – Эмиль раздражен. Прострелит ему ногу или разобьет лицо, чтобы поставить на место, для них это в порядке вещей. Я просила Эмиля не стрелять в доме. Очень просила. Бесполезно.
Любить вампира – вообще тяжкий крест.
Я наклонилась к нему и сжала руку.
– Я наверх.
Он и бровью не повел, когда я встала, и вышла в задние двери зала. Уже у лестницы услышала очередную придирку:
– Ты помешал моей жене ужинать. Она ушла.
Специально цепляется – чем-то его допёк этот вампирчик. Обычно он себя так не ведет… Ладно, кого я обманываю.
Выстрел я услышала на втором этаже. Вампир удержался от крика – хорошо знает Эмиля. А-то начнется: ты помешал моей жене отдыхать, ты косо посмотрел ей вслед…
Мой муж чудовище. А как же.

- Перестань, - мрачно исподлобья добавил Тём. - Любой от твоих этих взглядов уже бы умом тронулся и испытывал на прочность кровать.
- Любой, но не ты?
- И я, - после небольшой паузы абсолютно серьёзно добавил Ларионов, доводя до мурашек этим коротким ответом. - Но мы друзья, и переступая черту...
- Друзья, - перебила, улыбнувшись. - Но нас некому осудить, мы никому ничего не должны.
- Прекрати, - прошептал он, уже не замечая, что это не я, а он сжимает меня в объятиях. Именно он зарылся рукой в мои волосы, подталкивая навстречу к его губам. Именно его дыхание обжигало, но я лишь вжималась в стену, точно зная, что это сопротивление, напротив, усиливает его действия. Улыбаться больше было неуместно, и я, приоткрыв губы, наблюдала, как Тём сдерживается.
- Лера, твою мать. Какого чёрта я творю? - прижал он меня одной рукой за талию так, что я почувствовала его желание.
Оставались какие-то ничтожные сантиметры до его губ, но я точно предоставлю ему эту возможность - сорваться.

Хочется кричать. Хочется бить кулаками стены, чтобы физическая боль заглушила ту, которая в сердце. Хочется сделать больно кому-то, чтобы не одной жить с этим. Чтобы всем вокруг было также плохо, как и мне.
Я его ненавижу. Сейчас понимаю это настолько ясно, что нервно улыбаюсь. Вот же оно, подтверждение, что ненависть и любовь - это одна монета, просто разные стороны ее. Я столько лет хранила в сердце и в мыслях его, чтобы сейчас понять, как же глупа была.
Нет того, кого я любила. Он всегда был таким. Упрямым, заводящимся от одного неверного движения, не терпящим непослушания и возражений. Властный ублюдок, под чью дудку должны плясать окружающие.
Эмоции бушуют во мне не хуже тропической депрессии, что вот-вот перерастёт в смертоносный ураган. Я словно очнулась после комы, в которой провела последние семь лет и теперь моя ярость и злость просилась наружу.
Я не успеваю дойти до двери, ведущей во двор. Меня настигает Костя. Легко, словно пушинку, отрывает от пола и перекидывает через плечо. Пытаюсь вырваться, но он крепче прижимает меня и отвешивает шлепок по заднице. Молочу кулаками по спине, извергая далеко не самые цензурные выражения, однако это на него не действует совершенно.
- Лучше не дергайся, не хочу тебя уронить, - предупреждает он, шлепая еще раз.
Мы возвращаемся в уже знакомый мне кабинет, где он уверенным движением сметает все со стола, куда опускает меня. Последнее, что мелькнуло в моей голове перед тем, как его губы жадно впились в мои, было выражение лица его девушки. Насмешливое и немного довольное. Но обдумать это я уже не успела. Возбуждение накрыло меня с головой. Дикое, необузданное желание, которое полностью поглотило все мои мысли, отключая разум.
Его руки пробираются под платье, поднимая его выше и оголяя мои бедра ия не сдерживаясь, стону. Мне не хватало его. Мне не хватало этого. Чувствовать себя в его власти, знать, что желанна. Прикусываю его губу, совсем легко, требуя продолжения. Косте не нужно что-то говорить, он понимает меня без слов. Мы оба сгораем в огне, охваченные страстью и нетерпением.
Его прикосновения лечат. Заживляют раны, которые я сама наносила себе столько лет. И я чувствую себя живой. Именно живой и свободной. Темные стены, которые столько раз надвигались на меня в моих же кошмарах, разлетаются в пыль. Я больше не боюсь, мне больше не больно. Он рядом. Защитит от мира, проведет за руку по этой тернистой дороге к свету. Выведет из тьмы.

Я хотела спуститься в бар, но Костя и Леша удобно устроились в креслах, после того как вытянули все с мини-бара. Мне оставалось только устроиться на краю кровати, хотя Леша и похлопал призывно по колену, подмигнув. Клементьев только закатывал глаза, глядя на нас, но молчал. Надо позвонить на ресепшн и попросить, чтобы пополнили бар, а то надолго нас не хватит.
- Ну, дети мои! – воззвал наш друг. – И что вам снова надобно от скромного патологоанатома?
- А просто по-дружески мы не можем прийти? – возмутилась я.
- Вы? – рассмеялся Костя. – Не смешите мои седины.
- Тут нам рассказали такую странную историю… - протянул Леша и тут же замолчал, демонстративно медленно открывая пиво.
- Ой, чудики, хорош. Что там у вас?
- Значит, так, - взяла я инициативу в свои руки, - что ты знаешь о пропавших из морга трупах?
Костик даже поперхнулся от моего вопроса. Постучал по груди, откашлялся, а потом посмотрел, подняв брови, сначала на меня, потом – на Лешу.
- У вас тело спи… сперли?
- Не у нас, - покачала я головой. – Но лет десять назад, нет, чуть меньше, тут случилась такая история. И мы все никак не можем понять, кому же понадобился труп?
- Знаешь, Ивонна, мотивы похищения тела могут быть разные, но с мотивами лучше к ментам, - кивнул Клементьев в сторону Леши. – Только могу сказать, что иногда трупы хранят такие секреты, что никому из живых и не снилось. Откройте тот же поисковик в интернете и прочитайте, сколько разных предметов можно найти в пищеводе, желудке, под кожей. На пороге смерти люди иногда принимают странные решения и стараются спрятать свои тайны.
- Да вы философ, Константин Иванович, - усмехнулась я.
- С моей работой можно стать философом, психологом… Да кем угодно!
Я повернулась к Леше и вопросительно на него посмотрела. Странно, что он до сих пор не вставил ни реплики. Видимо, в телефоне у него информация намного интереснее, учитывая, что он пялится в экран непрерывно.
- Леша!
Не знаю, почему я так повысила голос. Ревную, что ли… Образ брюнетки из Лешиной квартиры так и стоял перед глазами.
- Чего ты орешь? – оторвался он от смартфона.
- Ты вообще слышал, что сейчас говорил Костя?
- Конечно. А у тебя со слухом плохо, продублировать?
- Идиот!
- Стерва!

Перед глазами всплыла картина из детства.
Мне пять лет, Игорю, соответственно, пятнадцать. У нашего папы в квартире свой кабинет, он работает инженером, но тогда кажется мне очень значимым и большим человеком. Вечерами он сидит в кабинете с бумагами, курит сигареты, рядом с ним бокал с напитком. Выглядит папа просто завораживающе и очень напоминает героя фильма.
Как-то раз мама оставляет нас с Игорьком вдвоем, и мы залезаем в отцовский кабинет. Я по большей части сижу в кресле за столом и делаю значительный вид, Игорек шарит по полкам, преимущественно, глазами, конечно.
—Смотри, Гель, — зовет он и открывает в стене две дверцы, за ними бар с напитками. Я спешу туда, он меня поднимает, чтобы я могла лучше рассмотреть.
—Папа пьет это? — спрашиваю его, Игорь смеется.
—Ага, жуткая гадость.
—Откуда ты знаешь?
—Пробовал с пацанами во дворе.
Я смотрю с удивлением, он ставит меня на пол и вытасикивает одну из бутылок.
—Хочешь попробовать?
Отчаянно мотаю головой, он снова смеется и сует бутылку в бар. Не очень удачно, и бутылка влетает в заднюю стенку. Та внезапно опускается. Я этого не вижу, потому что стою внизу, зато вижу, как Игорь хмурится и лезет внутрь.
—Что там? — спрашиваю с любопытсвом, он не отвечает. Я залезаю на диван, с него и вижу опущенную стенку бара. В тот момент Игорь, видимо, нащупывает какую-то зацепку и закрывает ее, а следом и дверцы.
—Это что? — смотрю я во все глаза. Игорек подходит ко мне.
—Геля, — говорит строго, — ни в коем случае не рассказывай никому о том, что мы тут были, поняла?
Я отчаянно киваю, он берет меня за руку, и мы покидаем кабинет.
Сейчас история с отцовским кабинетом всплыла сама собой. Рука моя так и висела в воздухе, не знаю, чем я мотивировала свой поступок, но, отодвинув бутылки в сторону, что есть силы толкнула заднюю стенку бара. Та не поддалась, я толкнула сильней, с тем же результатом. Понимая, насколько глупо себя веду, стала шарить рукой вдоль стенки, пока в углу на стыке не нащупала маленькую щель, сунув туда палец, услышала легкий щелчок, задняя стенка чуть приоткрылась в мою сторону. Что ж, за идею спасибо папе, а Игорю можно поставить пятерку за доработку. Быстро вытащив бутылки, я с легким волнением открыла заднюю стенку. За ней было пространство примерно с бар, совершенно пустое, за исключением одного: в центре лежал свернутый лист бумаги.

Я вытащила его, видя, как дрожат руки, быстро развернула. Перед глазами все расплывалось, потому что это было самое настоящее письмо из прошлого.