150 миллионов лет от земли

19

Площадку «Б» они увидели ещё издалека. Под лучами вечереющего солнца, плита солнечных батарей на крыше жестяного домика пробивала блеском даже густую зелень заросшего холма. Домик находился где-то на полпути к вершине кряжа, где, вероятно, было расчищено небольшое плато. Его позиция обеспечивала хорошее обозрение, как пляжа, так и моря. К нему почти от самого берега коротеньким, но крутым серпантином вела дорога. В начале, надо полагать, это была просто тропинка, но потом её расширили для проезда автомобиля. Следы от колёс они заметили на песке ещё раньше. На окрестных скалах, в тёмных расщелинах, на густо покрытых белым помётом выступах, устраивались поудобней на ночь гигантские бесхвостые птеродактили. У них был непривычный и весьма красивый наряд. Они громко галдели и ссорились, кто-то не выдерживал скандалов, срывался и перелетал, ища местечко поспокойней, и естественно ничего хорошего из этого не выходило, так как практически все лучшие места были уже наглухо забронированы и скандалы обеспечены. Картина стояла жуткая, хотя эти летающие ящеры людей пока ещё не домогались.

Путники едва волочили ноги. Идти по мягкому песку было сущим мучением. Отработанные суставы гудели. Хотелось дать им отдыха, хотелось вытянуться, да хоть просто развалиться на земле, и не шевелиться, ни о чём не думать, ни беспокоиться, ни заботиться. Хотелось пить и ещё больше хотелось спать.

Парень считал шаги вслух, просто так, от нечего делать. Дошёл где-то за семисотый, хотя уже несколько раз сбивался. Сержант это заметил, но поправлять не стал, также не стал его останавливать, хотя счёт шагов ужасно действовал на нервы, но запрещать было лень, просто сил не было что-то говорить. Сержант слышал, что на свете существует такой замечательный прибор, как шагомер, то есть, электронный счётчик шагов. Такой парню заметно облегчил бы его математические утруждения, да и остальным бы нервишки поберёг.

А тут вдруг подумалось, что и сержанту вот не помешал бы калькулятор. После знакомства с речной водой его мобильник основательно сел и требовал просушки, а в мобильнике калькулятор, помниться, имелся. Дело в том, что после упорядоченного прослушивания счёта цифр скучающий сержантский мозг также заразился навязчивой идеей, идеей фикс, а именно, он начал высчитывать разницу во времени. Картинка складывалась следующая: доктор говорил, что час там, в будущем, это пятьдесят восемь минут тут, в юрском периоде, значит... А что, собственно, значит?.. И началось. Как только не вертел сержант эти пятьдесят восемь минут, и делил на них двадцать четыре часа, и двадцать четыре часа делил на пятьдесят восемь минут, и, как мог, возводил всё в проценты и опять делил и умножал, но ничего путного не выходило. Толи сказывалась усталость, толи математика у него не лезла ни в какие извилины.  Однако задача занимала и коротала время.

Опять это время, думал сержант, чёрт его побери.

- Семьсот тридцать восемь, семьсот двадцать девять… - бубнил парень.

Сержант краем уха уловил фальшь, таки не выдержал:

- Слушай, студент, ты бы лучше подсчитал, какая разница в сутках здесь и там у нас, в будущем?

- А чего тут считать, - удивился парень, - и так всё ясно. В каждом местном часе не достаёт двух минут, умножаем банально два на двадцать четыре, и получаем восемьсот сорок… Шучу – сорок восемь. То есть, получается, что всего за день здесь недостаёт сорока восьми минут… Шестьдесят минус сорок восемь… получаем двенадцать. Выходит, сутки здесь длятся всего двадцать три часа и двенадцать минут по нашему времяисчислению.

Вот так, и нечего мозги напрягать.

- Двадцать три часа? Так мало? Обалдеть!..

Сержант скучно, но всё же искренно поразился простоте решения, а также выявившейся разнице во времени. Впрочем, не забыло напомнить о себе самолюбие, то бишь, какой-то сопляк его тут обошёл, однако, как не крути, а теперь эта задача была решена чужим мозгом и сержантский мозг снова заскучал.

А ещё напоминали о себе и кули с консервами. Они жутко тяготили путь, резали плечи, вдавливали в песок и высасывали последние силы. Сержант к своему кулю ещё нёс и докторский. Все его мысли теперь сосредоточились на новой, серьёзной теме, он всё подумывал оставить где-нибудь здесь лишний вес и вернуться за ним потом, например, на следующий день. Кому тут понадобится куль с консервами? Они, то есть, ящеры, ведь любят только свежатину. Сержант настолько увлёкся планом избавления от лишней ноши, что, когда-таки решился его исполнить, оказалось, что до финиша осталось совсем недалеко. Ну что ж, чего уж теперь бросать, теперь уже и дотащить можно. Завтра наверняка каждая мускула будет болеть, но зато завтра они уже будут в безопасности.

Водила держал себя молодцом, всю дорогу молчал. Ещё больше удивляла барышня. Ведъ ребёнок ещё совсем, но она не скулила, не просила пощады, не плакала больше, а мужественно вышагивала свой путь. Слабый пол, оказывается, удивительно вынослив.

Скала площадки «Б» острым клином прореза пляж, но у моря резко крошилась россыпью глыб. Затухающий вечерний прибой с гулким пробулькиванием облизывал, поросшие бурыми соплями, камни, на обнажённых мокрых уступах росли колонии ракушек.

Вступили на дорожку серпантина. Наконец-то они у калитки их нового дома. Делая первый виток, у них появилась возможность с небольшой возвышения заглянуть по другую сторону скалы. Там узким серпом закручивалась небольшая, тесно прижатая к скале бухта, над ней такие же, насиженные птеродактилями, отвесные утёсы, а дальше пляж упирался в массивные глыбы, заползшие в море настоящими колючими островами. Такая уютная голубая лагуна могла бы оказаться прекрасным местом для романтического уединения, подальше от чересчур порицательных взглядов, если бы не одна жуткая особенность… С беглого взгляда показалось, что весь пляж во всю длину и от берега до скал был густо заставлен высокими шестами. Лишь теперь стало понятно, из-за чего площадка «Б» была устроена на этом месте – отделённые каменным барьером от царства динозавров, тут расположило свой филиал царство морских ящеров, тех самых, с длинными шеями - плезиозавры. Возможно, их ночное укрытие от гигантского морского чудовища, уходу которого путники давеча наблюдали в море. Странные твари представляли из себя синтез змеи, просунутую через морскую черепаху. Интересно, какую версию происхождения выкинул бы по их душу старина Киплинг? Что-то типа, проглотила змея морскую черепаху, а та возьми и застряла у неё в желудке, да так, что ещё и ласты прямо через кожу оттопырила. Машет ластами и гоняет змею по морю. Что змея проглотит, то прямиком черепахе в рот. Так и живут в симбиозе…