4. Город радости (первой и единственной)

4. Город радости (первой и единственной)

I. Разминка

Пятница

<>

Укутавшись поуютней, я валялась на диване в маленькой гостиной моей хрущёвки, погружённой в вечный февраль. Видеокассета с первым сезоном «Беверли-Хиллз, 90210» закончилась и на экране телека шелестела чёрно-белая рябь. Блин, хорошо, что Дилан всё-таки не уехал в Миннесоту!

Внезапно в другом конце квартиры послышался шум – кто-то несколько раз отрывисто постучал в окно. Мигом сбросив плед, я босиком пробежала по коридору и выскочила на кухню. Снаружи был крупный ворон, его лапки оскальзывались на узкой жестяной полоске уличного водоотлива, и он резко взмахивал крыльями, чтобы удержаться. Курьер! Я быстро открыла окно и птица ступила на подоконник. На этот раз выбора не было – в клюве у ворона была одна-единственная карточка перемещения. Чёрная, с монограммой Алекто – плетью, свернутой в форме заглавной буквы «А». Тётушка вызывает меня в офис!

Тянуть время было крайне опасно. Я выпустила птицу и она, взмахнув крыльями, растворилась в низко висящем небе. Дело отдавало мощной головомойкой, и к выбору гардероба нужно было подойти с особенным вниманием. Собравшись, я встала перед большим зеркалом в прихожей. Невзрачное серое платьице, джинсовые кеды, выцветшая розовая панама – бедная-несчастная девочка. Мне стало жалко себя саму – это было именно то, что нужно! Я присела на пуфик и, с содроганием предвкушая неприятную процедуру, вгляделась в логотип на карточке. Чёрная дыра перемещения раскрыла свою бездонную глотку и всосала меня, как глоток молочного коктейля, выплюнув перед дверью особняка, в котором располагался офис Alecto, Inc.

<>

Кабинет Алекто был просторный, с высоким потолком и французскими окнами в пол. Прохладный зеленоватый свет, пробиваясь сквозь ветви лип, разросшихся за окном, мягко падал на изящную мебель из красноватого дерева, книги и немногочисленные аксессуары, расположившиеся на стеллажах. Из общего приятного впечатления выбивались только стены, выложенные гладким белым кафелем в уровень человеческого роста, как в операционной.

Тётя сидела за большим рабочим столом, изучая какое-то письмо с шапкой, набранной готическим шрифтом, затейливой подписью и изображением красного дракона, оттиснутым внизу документа. Слева на поверхности стола стоял канцелярский набор в виде черепа – выдвижная нижняя челюсть была заполнена скрепками, а из отверстия в теменной части торчали остро заточенные карандаши и разная канцелярская мелочь. Справа прихотливо изогнулась на столешнице многохвостая кожаная плеть с концами в виде змей.

У Алекто была внешность девчонки одного со мной возраста. Но она жила здесь, на Земле, ещё до разделения континентов, и исходившее от неё тяжкое ощущение опыта, коренившегося в непостижимой толще времени, было осязаемым, как физическое давление. Я стала называть её тётей и это её устроило, хотя на самом деле она и для прапрабабушки моей была, мягко говоря, старовата.

Выглядела она великолепно. Тяжёлые чёрные волосы, разделённые пробором на две части. Едва заметная асимметрия худощавого лица, диковатые, широко расставленные карие глаза, красиво очерченные полные губы. Гибкая фигура, высокая грудь, остро выпирающая сквозь волнистый креп маленького черного платья и изящные руки, которые немного портили длинные ногти, покрытые тёмным перламутровым лаком. Редкая, сексуальная штучка, и я была уверена, что большинство мужиков, из тех, кто не знал, кто она такая, загорались сходу, страстно мечтая ей вдуть.

Тётя отодвинула письмо и подняла на меня невероятно добрые, участливые глаза. Всё складывалось для меня крайне хуёво!

– Как идут дела, милая, как тебе на удалёнке?

– Отлично, тётушка!

– Как же я рада за тебя, Машенька! Как съездила в Питер?

– Я всё сделала быстро и эффективно. Я так люблю его! И, как Вы и хотели..

Алекто резко поднялась из-за стола. В уши ударило перепадом давления, в помутневшем воздухе потянуло факельной гарью. Плеть на столе ожила и змеиные головы, раскачиваясь, повернули ко мне свои пасти.

– Какого хера ты устроила там ёбаный пирофестиваль?!

Зная её вспыльчивый характер, я мгновенно захлопнула рот и опустила глаза, изображая полную покорность.

– Твои, блядь, эротические вояжи мне пиздец как дорого обходятся! Эта румынская пиявка Цепеш выкатил счёт за отель в центре города, который ты разъебала – объект культурного наследия, между прочим! Требует списать четыре процента его кармы, из них три – в погашение морального ущерба за твою наглость – так он тут пишет!

Я, поникнув всем телом, робко и умоляюще смотрела на неё из-под опущенной чёлки, в глазах стояли слёзы, губы жалобно дрожали.

– Мелкая пиздючка, ты думала хоть о чём-нибудь, вытворяя такое? Что ты о себе возомнила?!

Наконец она села обратно в своё кресло.

– Зайдёшь к Гектору. Он даст тебе задание, сделаешь, раз уж ты здесь. А завтра прокатишься со своим мальчиком.

Она выдвинула ящик стола и швырнула мне карточку перемещения с мрачным городским пейзажем, которую я уже видела раньше, в пачке у безглазого курьера.

Я несколько театрально заломила руки.