Адепт(ка) факультета боевых искусств

7

Меня не было всего лишь пятнадцать дней.

Пятнадцать суток я провела в Обители – самое долгое время, которое я проводила в царстве богов. 

Пятнадцать дней меня не было в мире смертных.

Но за это время род Миар успел организовать масштабные поиски внезапно исчезнувшей второй наследницы Изумрудных гор. Меня искали по всей Ардеской империи. Каждый закоулок, каждый угол, подвалы, катакомбы, дома, дворцы, леса, горы – ни одно место не было пропущено, все осматривали с безукоризненной тщательностью, словно искали лунную жемчужину в глубинах бесконечного океана. Листовки с моим портретом висели чуть ли не в каждом городе. Складывалось такое впечатление, будто принцесса Ассилия снова сбежала из императорского дворца со своим фаворитом. 

По всей империи в те пятнадцать дней меня искал не только род Миар, но и род Кеор. Этот факт весьма настораживал, я никак не могла понять, почему Огненные долины вмешались в личные дела Изумрудных гор, но с учетом того, что я узнала о Севаре, узнала, какие действия предпринял род Кеор, теперь всё становилось очевидным. Прозрачнее и быть не могло. Севар уже тогда хотел принять меня в свой род. У него уже тогда появились планы на мой счет, чтобы я стала его женой и…

Бездна! Я же тогда только-только в Академию магии и стихий поступила! Сколько же тогда он ждал?.. И зачем нужно было ждать? Не то чтобы я хотела выходить замуж, но почему Севар не стремился заявить на меня свои права, если уже все спланировал? Это как-то связано с другой избранницей из детства?

Какого Мрака, ему сдался этот брак? Не припомню, чтобы лицо Севара светилось от счастья на нашей свадебной церемонии, скорее это было похоже на то, как бедного дракона захватил злой темный маг и заставил крылатого жениться. Да у людей, идущих на эшафот, и то лица радостнее, чем лицо Севара в тот момент.

Хотя наследник Огненных долин всегда такой – ледяная глыба, а не дракон.

На мои поиски отец выпросил у императора Имрана Несломненного несколько отрядов Теней. Не знаю, как он это сделал, как смог уговорить императора, но факт оставался фактом, в те пятнадцать дней меня стали искать и императорские тени. 

И что же мне всё это напоминает? Если так подумать, то эти поиски сильно отличались от тех, что ведутся сейчас. Да, по всей империи разыскивается сбежавшая невеста наследника Огненных долин, но такой расторопности, тщательности, щепетильности, как было тогда, нет.  Да и… До меня дошли слухи, что род Кеор перестал помогать в поисках второй наследницы Изумрудных гор роду Миар.

И после этого Севар еще называет себя моим женихом?

После того, как из Обители я вернулась в родовое поместье, мне пришлось жить под арестом целый месяц. Отец хотел увеличить срок наказания на полгода, но мне нужно было посещать практики темных искусств с наставниками. 

Я никогда бы не подумала, что из-за моих поисков семья всполошит всю империю Ардес. Для меня это было потрясением, потому что несмотря на близкие отношения с братьями, родители… Особенно отец, казалось, и не считал меня частью рода Миар после того, как во мне открылся темный дар. Отец всегда смотрел сквозь меня. Он глядел на свою дочь, но видел что-то совершенно другое, то, что ему было неприятно. Даже болезненно воспринимать. Возможно, это была гордость Миар, которую омрачил такой позор, как я.

Однако масштабные поиски потерявшейся второй наследницы Миар было не столь оглушительны по сравнению с тем, что я узнала, вернувшись домой – яд василиска не опасен. Да что там! У этой змеюки его даже нет! Максимум, что василиск мог со мной сделать, это съесть живьем, но даже такая участь казалось предпочтительнее, чем выращивать тысячу агатарисов для одного не в меру наглого, лживого, капризного, возмутительного, эгоистичного бога!

В тот момент что-то разбилось. Это не было мое сердце, надежды, вера, нет… Тогда в окно полетала мраморная статуэтка Двуликого бога. Конечно, со стороны последователя это было кощунство, грех, но… Стоит ли говорить о том, что Двуликий не связывался после этого случая со мной целых десять дней? Он даже нашу связь истончил, чтобы я со своей злостью, яростью, ненавистью не портила ему настроение и божественную благодать. Могу себе представить, как сильно его раздражал мой гнев, который Двуликий, благодаря заключенному между нами договору, в полной степени мог прочувствовать на себе.

Хотя… После случая с василиском я перестала бояться смерти, нет, даже не бояться, я ее приняла как должное. Когда ты побывал на пороге смерти, хоть и не настоящей, начинаешь воспринимать всё иначе, ты понимаешь ценность следующего дня. Возможно, этого понимания и смирения хотел от меня добиться Двуликий? Я не знаю, он не объяснял, да и я не стала требовать ответа. Но… в те десять дней, что бог отдалился от меня, я получила от него подарки.

Разбитая мраморная статуэтка Двуликого вернулся невредимой ко мне в комнату. Она стояла в положенном месте такая же, как и была, если, конечно, не брать в расчет, что глаза статуэтки были заменены на маленькие камни сапфиров цвета лазури. На следующей день после возвращения статуэтки Двуликий подарил мне кнут из змеиной кожи. Кожа конкретно какой змеи была использована, уточнять не стоило. Однако, больше всего меня смутило послание, которое было прислано мне вместе с кнутом. Бумага конверта сияла белоснежным светом, на письме стояла печать – наполовину смеющаяся, наполовину плачущая маска. А черно-золотые узоры украшали края конверта, словно змеи.

В послании было написано следующее:

«Глядя на агатарисы у себя в Обители, я буду помнить тебя»

Будь это кто-то другой, не Двуликий, я бы засмущалась, наверное, подумала о признании в любви, но я еще помнила обман с василиском. Я научилась читать то, что было спрятано между строк.

Бог пообещал, что будет помнить меня. Но это почему-то не воодушевляло.

Двуликий до сих пор смеялся, но его смех, разносящийся над белым морем цветов, больше не казался искренним.