Адепт(ка) факультета боевых искусств

1

Сзади меня внезапно схватили за руку. И я совру, если скажу, что не поняла, кто это был. Дракон потянул меня назад, уволок к себе на кровать, обнял, спиной прижав к своей груди, положил подбородок мне на макушку и засопел. От потрясения я даже не сопротивлялась совершившемуся произволу. Меня заключили в теплые крепкие объятия. Я была так близка к Севара, что чувствовала, как поднималась и опускалась его грудь при вдохе и выдохе, слышала дыхание дракона, ощущала стук сильного сердца.

Немного повозившись, я повернула голову, надеясь рассмотреть лицо дракона. Севар спал. Закрытые глаза, безмятежные расслабленные черты, гладкий лоб, больше не исчерченный хмурыми полосами. Я долго и пристально вглядывалась в лицо Севара, но дракон в самом деле прибывал в мире сновидений. За всё то время, пока я на него смотрела, черные густые ресницы ни разу не дрогнули. И здесь оставалось только два варианта: либо Севар так искусно умеет притворяться, что очень сомнительно, потому что наследник Огненных долин во всей империи известен своей прямолинейностью, обманывать кого-то не в его характере, либо Севар…

- Севар? Севар! – повысив голос, позвала я дракона. – Севар, отпусти меня!

- Мм-м? – наследник Огненных долин покрепче меня обнял, явно путая с плюшевой игрушкой, и перевернулся на другой бок, утягивая за собой.

- Севар, что ты творишь? – я попыталась разжать объятия, но одна попытка за другой проваливались в бездну. – Севар, если ты сейчас меня не отпустишь, я прокляну тебя, у меня в арсенале есть несколько особо смертельных заклинаний! Севар, ты слышишь? Я не шучу. Быстро отпусти меня!

Севар во сне нахмурился, что-то неразборчиво пробормотал, и вокруг нас появился полог тишины. Дракон поудобнее устроился в постели и снова засопел, опаляя горячим дыханием мою шея. А я… я… поняла…

Я поняла, что что-то теряю. Что-то очень важное. Особенно для девушки. Свое целомудрие!

Мрак! Мраа-ак!!!

Я невинная, незамужняя девушка! Да я за всю свою жизнь ни с кем не спала, а за каких-то несколько дней в Академии магии и стихий уже успела побывать в постели у двух мужчин – у Кайроса и Севара. Если бы об этом узнала герцогиня Изумрудных гор… Ладно Кайрос! Если так подумать, то именно он лег в мою кровать, но спать с бывшим женихом, от которого я недавно сбежала… Да это просто верх неприличия! Так только самые отчаянные и раскрепощенные женщины делают!

Вот же… такая неоднозначная ситуация!

Извертевшись, я перевела взгляд на Севара, сжимающего меня в железных тисках. Дракон обнимал мое бренное тело, и я кожей чувствовала, какие сильные у дракона руки, ощущала, как напряжены мышцы, Севар словно боялся, что меня украдут, и вцепился мертвой хваткой. Между бровями на лице дракона появилась хмурая складка. Черты лица утратили безмятежность, вместо нее появилась печать беспокойства, тревоги и привычный холод. 

И я подумала, что Севару однозначно бы пошла к лицу радостная улыбка. Она так редко появлялась у него на губах, что можно сказать – никогда. У дракона словно есть какое-то ограничение по употреблению улыбок, например, раз в десять лет, или он их бережёт для особого случая. Или Севар считает свою улыбку редчайшим сокровищем, которое могут увидеть лишь избранные. Хотя…

Я насупилась, силясь вспомнить события прошлого. Воспоминания были смутными, кусочными, неразборчивыми. Это произошло на Турнире масок Двуликого. Я поднималась по мраморной лестнице из тысячи двухсот ступенек в храм Двуликого, где должна была согласно правилам Турнира получить свою магическую маску. Настроение тогда было отвратительное, если не сказать, что мерзкое. Я и отец снова поссорились. Он хотел отдать меня на обучение в Белую башню, я же желала поступить в Академию магии и стихий. Спор вышел серьезным и довольно громким настолько, что меня выгнали из главного поместья и отправили на Турнир со словами: “Раз нечем заняться и так много свободного времени, иди, хотя бы честь семьи защити!”

И я пошла… защищать. 

В Турнире я уже давно хотела принять участие, так как он проводился в честь бога, которому я служу, но после ссоры с отцом желание стало стремительно уменьшаться. Хотелось снова отправиться на границу и опять гонять по всему лесу нечисть и нежить. От обиды сдерживать слезы становилось невыносимо. Ком застрял в горле. И я беззвучно заплакала, хотя обещала себе этого не делать, сдерживаться, несмотря ни на какие обстоятельства не показывать свою слишком ранимаю, слабую сторону. И надо было именно в такой момент с кем-то столкнуться.

Он спускался по синем мраморным ступенькам. Я, низко опустив голову, буквально налетела на него. От неожиданного столкновения, мы оба отступили. Я выпрямилась. Мы встретились взглядами. Сквозь слёзы я увидела его облик.

У него на лице ужа была надета маска. Черная, словно выточенная из оникса, с серебристыми узорами, которые ручейками ветвились от прорезей глаз по всей маске. В глазах мужчины я заметила блеснувшее в свете солнца любопытство и обеспокоенность. Он искренне улыбнулся, протянул руку, а я, отскочив, вихрем пронеслась мимо него вверх по лестнице. Я не могла позволить кому-либо видеть мои слезы. Я не привыкла показывать кому-то свои слабости. В тот момент мне было стыдно… И за слезы, и за побег…

Я помню, мужчина протянул мне руку, облаченную в черную перчатку. Я перевела взгляд на прикроватную тумбочку, где лежали похожие перчатки, и невесело усмехнулась. За мной Севар снова заворочался, во сне нашел мою руку и переплел наши пальцы. Я удивленно уставилась на соединенные ладони и, чтобы лучше разглядеть, чуть их приподняла перед глазами.

Внезапная близость дракона, его двусмысленные действия сразу отошли на второй план. Я с неверием смотрела на руку Севара. Ладонь больше не защищала черная перчатка, открывая всё для любопытного взгляда. На тыльной стороне красовалась ядовито-алая метка, которая особенно ярко выделялась на бледной коже.

Многолучевая звезда, заключенная в пламя, заполняла чуть ли не всю тыльную сторону ладони. Она касалась костяшек пальцев, лучи доходили до запястья, опутывая бордовыми нитями, точно змеями. В звезду был заключен уроборос. Ящерица ожесточенно кусала свой хвост, внутри которого вились странные плетения из тонких узоров. В центре метки находился закрытый глаз, линия век которого отчетливо вырисовывала насмешливую улыбку.