Академия Ады - I I. Высшая оценка

Урок 47. De Profundis - 2

Сегодня, пробудившись, Тристан долго не мог заставить себя встать с кровати - тяжесть навалилась сверху свинцовым одеялом. Из летаргии вырвал грохот двери, сорвавшейся с петель. На пороге стояла Амелия, улыбаясь во весь рот, а с нею вместе в спальню ворвался поток светлозаров, освещая все кругом. Амелия пришла спасти его - он не знал точно, от чего, но от чего-то темного и страшного.

А потом Тристан проснулся по-настоящему.

Этот сон посещал уже не раз. Почему-то чаще, когда ночевал дома, хотя наяву Амелия появлялась не там, а в его студии в Академии. Выбила дверь и ворвалась в его жизнь, оставив от разочарования, ярости и боли только блеклые тени.

Как давно это было! Подумать, что главной проблемой его жизни тогда был проигрыш Гаю!..

Он старался избегать ее в Академии, но выходило не всегда. Недавно, вскоре после занятий, услышал ее смех, донесшийся с улицы, и невольно подступил к окну. Амелия шла внизу по каменной дорожке, в привычной уже компании Гая. Тот что-то сказал, Амелия толкнула его в бок, Гай пихнул ее в ответ, так, слегка - и она улетела в начинавший таять сугроб.

Тристан рванул на себя раму, поддавшуюся не сразу. Поток холодного воздуха, и он готов лететь вниз.

...Гай, вздернув Амелию на ноги, отряхивал ее пальто. Она помогала ему и смеялась, смеялась так звонко, словно не знала, что такое разбитое сердце.

- Эй, друг мой, ты что? Здесь так восхитительно пахнет сигарами и куирросом, а ты портишь все мерзким сквозняком! Закрой окно, молю. Разве ты не знаешь, что свежий воздух вреден для здоровья?

Последнее время Сесил часто засиживался в его студии. Друг не одобрял ее строгую обстановку, но здесь можно было курить куиррос, не боясь проверок администрации, и Сесил уже успел провонять этой гадостью все помещение.

А может, друг просто не хотел оставлять его надолго одного...

- Мне кажется, все наоборот.

- Во всяком случае, он вреден для моего здоровья. Дядя тебе спасибо не скажет, если я буду ходить с красным носом. Это оскорбляет его эстетическое чувство. Он ненавидит, когда я болею, считает проявлением черной неблагодарности с моей стороны.

Тристан покачал головой. Что Сесил, что его дядя, иногда несли фантастическую чушь. Она действовала на нервы, хотя все равно была предпочтительна тишине, наполненной шепотом призраков. Тристан, почему...

- Будь по-твоему, - Окно захлопнулось. Тристану нечего делать внизу, там в нем не нуждались. Спокойно стоять он не мог, а потому снова принялся ходить взад-вперед, как механическая игрушка, внутри которой что-то заело.

- Почему бы тебе не успокоиться, не присесть, - У Сесила этой проблемы не наблюдалось. Он устроился на жестком ложе с комфортом, словно на обтянутой бархатом софе в светском салоне. - В ногах, как говорят люди, правды нет. Правда, она предпочитает диван, как полагается любой разумной леди.

- Успокоиться? Я потерял все... - проговорил Тристан. Не жалуясь, скорее, дивясь безграничности своих утрат.

- Ну, не всё...

Он ощутил укол совести, вспомнив, как друг просидел рядом с ним всю ту первую, страшную, бессонную ночь, да так и задремал в кресле, заработав столь ненавидимые им круги под глазами.

Прежде, чем Тристан успел что-то сказать, тот продолжил:

- ...У тебя еще осталось чувство стиля и отличный цвет кожи. Хотя, если продолжишь морить себя голодом, то пожелтеешь и подурнеешь, что превратит ситуацию, без того печальную, в трагедию эпических пропорций. Мне тоже его не хватает, - прибавил мягче. - Я ведь знал его большую часть жизни. Конечно, я не сравниваю... Так или иначе, а жизнь продолжается. Надо жить, друг мой.

- Чего ради. Вот в чем вопрос.

- Меня из кровати иногда поднимает мысль о хорошей сигаре. Жаль, что ты небольшой любитель радостей земных.

Стыдно признаться, что мысли занимает не только утрата Марка... Но в этом была логика: брат потерян навсегда, не существовало силы ни на этом свете, ни на том, что могла бы вернуть его. А Амелия - тут, под боком, и с каждым днем их разлука представлялась все более... извращенной, неестественной, дикой.

Скорее бы война, испытания, смерть, все, что угодно, чтобы отвлечься от этой пытки! Казалось, он может вынести все, только не монотонность обыденной жизни, в которой нет ее.

- И Амелия... - обронил все же. - Амелии я тоже лишился.

Попытавшись придать себе серьезный вид, Сесил сменил позу на другую, не менее сибаритскую.

- Знаю, тебе не понравится то, что я скажу, но клин клином вышибают. Я по-прежнему считаю, что вы с Адой обречены быть вместе, а пока... Место твоей возлюбленной - вакансия, на которую недолго придется ждать соискателей. Понимаю, она первая, перед кем ты поднял забрало. И тебе, естественно, кажется, что нет другой девицы на земле, способной оценить глубину твоей души. Но, уверяю: каких бы циничных, бессердечных стервочек не строили из себя красотки нашего круга, среди них найдутся сотни, готовые проникнуться страданиями человека с такими скулами, как у тебя.

Иногда Сесил был слишком уж Сесилом.

- Я не хотел, чтобы она вытирала мне сопли, - огрызнулся Тристан. - Я хотел сделать ее счастливой!

- Тогда считай задачу выполненной. Особам прекрасного пола нравится страдать. Ни одна не может почитать свою жизнь состоявшейся, если в ней не было несчастной любви. Ты подарил госпоже Тумс воспоминания на всю жизнь, воспоминания, над которыми будет так сладко всплакнуть!.. Не переживай: в ней слишком много здоровой крестьянской крови, чтобы зачахнуть от любовных горестей.