Академия Чародеев. Тайна правящего дракона

Глава 5.2

Вот же смешно, в мире выродились все Драконоборцы – те маги, которые чувствовали драконов, даже скрытых первоклассными личинами. Крылатый народ сильно потрудился и многих потерял, но сумел уничтожить всех до единого магов, которые представляли для них угрозу.

И больше шестидесяти лет Драконоборцы считались истреблёнными.

А потом император нашел и удочерил сиротку, чтобы буквально через год осознать, насколько сильно ему повезло.

«А что у дяди с глазами?» – спросила наивная пятилетняя кроха далёкие четырнадцать лет назад, указывая на нового, только что назначенного секретаря императора.

«А что с глазами?» – мягко и ласково переспросил герой и самый лучший для этой девочки человек, забравший её из грязного приюта и от злых тётей в большой светлый дом с платьями и игрушками.

Он опустился на одно колено, с любовью и нежностью обнимая крохотное тельце не казавшимися тогда страшными когтями. А девочка, даже не подозревая о том, что дрожащего и прощающегося с жизнью секретаря уже давно сковали обездвиживающими заклинаниями, с восторгом сказала:

«Они светятся! Как на картинках в тех книгах!»

Это оказалось приговором для нас обоих.

Секретаря убили на месте, едва я ушла с няньками, и лишь посмертно выяснили, что названая дочь императора безошибочно определила дракона.

Последующие два года я появлялась на любых собраниях, заседаниях, встречах и вечерах. У нас с императором была игра. Я находила людей с необычными глазами, а он без подсказок с моей стороны, лишь по взгляду и выражению лица, определял, на кого следует кивнуть охране. Он не ошибся ни разу. Как и я.

В возрасте семи лет у меня появился первый учитель и занятия магией. Тогда же выяснилось, что при наличии магического источника и всём желании императора, колдовать я не могу. Учителя-мага быстро сменили на учителя-чародея и, к бесконечному огорчению его темнейшества, дело пошло. Я оказалась чародеем, а не магом.

В девять я впервые стала свидетелем не убийства – казни. Выращиваемая по убеждениям императора, я не испытывала никакой жалости к драконам, жестоким и кровожадным убийцам, нападающим на беззащитных людей.

В одиннадцать мои глаза открылись. Эрик помог. Император только что публично заявил о нашей помолвке, разъярённый семнадцатилетний кронпринц дождался завершения праздника, схватил меня и открыл портал в одну из окраинных деревень.

Не знаю, чего именно он хотел добиться, но вид истерзанных, едва живых, грязных, голодных и откровенно замерзающих женщин и мужчин, сумевших «спастись» от императорских людей, настолько сильно поразил меня, что я так и стояла, не шевелясь и едва дыша, пока рослый парень, которому попросту навязали сначала сестру, а потом невесту, не спросив его мнения, откровенно орал. На меня.

«Это твоё благое дело? Это твоя высшая цель?! Ты способствуешь не защите людей, а геноциду драконов! Смотри на них, Аристея, смотри внимательно! Смотри так, чтобы каждый раз, закрывая глаза или проваливаясь в сон, ты видела их!»

Он тогда много чего наговорил. Молодой, злой, горячий. Эрик извиняется за те слова до сих пор, а я до сих пор вижу измученные тела в грязи, стоит только закрыть глаза.

Ни один из нас в тот момент не знал, к чему всё приведёт.

Мы вернулись во дворец – слегка остывший, но всё ещё злой и откровенно меня ненавидящий Эрик и потрясённая, напуганная до ужаса я. Я, не придумавшая ничего лучше, как пойти к императору и закатить истерику со слезами, криками, требованиями сказать правду и угрозами покончить с собой, если он и дальше продолжит делать эти страшные вещи моими руками.

Император не сказал ни слова. Выслушал в абсолютном молчании всё, каждое слово, только становился всё мрачнее и мрачнее. Когда я выдохлась и обессиленно сидела на полу его кабинета у стены, его темнейшество всё в том же совершенном молчании поднялся и вышел.

Куда – я узнала лишь следующим утром. Служанки в ужасе шептались о том, что на наследнике империи не осталось ни одного живого места. Собственный отец избил его до состояния практически абсолютной смерти.

Тогда я многое поняла. Повзрослела за несколько минут, можно сказать. Осознала истинную сущность нашего императора и весь ужас того, что он делал. Осознала, что рот нужно держать на замке в любой ситуации, даже когда очень больно. Тем более, когда очень больно.

Я не отходила от Эрика до тех пор, пока он полностью не восстановился. Сколько бы ни гнал. Сколько бы ни ругался и ни обвинял. Сидела с ним, кормила, поила, помогала менять повязки и читала сложные, непонятные учебники с ошибками, из-за которых Эрик смеялся и тут же кривился и шипел от боли.

Через два месяца меня увезли в закрытую школу на западе Раделии.

Через три года в возрасте четырнадцати лет я поступила в Академию Чародеев.

Ещё через год, в пятнадцать, вошла в оппозиционные ряды и в числе многих стала помогать драконам. Переправка через страну, сокрытие от армии и императора, временное укрытие со спальными местами и пропитанием для тех, кто потерялся и не мог помочь себе сам.

За четыре года мы спасли очень многих.

Но и за четырнадцать лет я сгубила достаточно.

– Ари, – простонал Эрик с бесконечной болью и сожалением, точно зная, о чём я думаю в этот момент, – иди сюда, маленькая...

Он попытался обнять и поддержать, но я вывернулась из его рук, обошла застывшего мага и вышла в коридор. Чувствуя, как всё тело трясёт в такт сильным ударам сердца, сделала двадцать необходимых шагов, толкнула дверь и вошла в жемчужный зал.

– Лорды, – приветствовала с дрожью, которой не смогла скрыть.

Меня просто банально трясло, и с каждой секундой дрожь лишь усиливалась, но...

Я должна.

У меня нет выбора.

Нужно убить одного, чтобы спасти десятерых.

Дипломаты Астарота запоздало поднялись из-за стола и низко поклонились названой дочери императора и невесте наследника.

Мой взгляд прыгал с лица на лицо, не цепляясь за детали, пока я сама старалась не думать, просто ни о чём не думать, не пускать в голову ни мысли...