Академия для старшей дочери графа -4

Глава 12

Рлен спал в драконьей ипостаси. Почему? В драконьей (или еще лучше – эльфийской) ипостаси организм любого разумного дракона регенерировал быстрее.
Не сравнить с восстановительными процессами в организме человека.
Эх, диссертацию бы по этому поводу написать. Но где я, и где мой бывший университет, моя Альма Матер, с их диссертациями? А в этом магическом мире время диссертаций наступит ещё не скоро.
Тут диплом после окончания Академии выдают, и вперед, неси свет знаний в мир. А исследованиями занимайся если тебе финансы это позволяют. Если ты не успешен финансово, значит, наука твоя никому и нафиг не нужна.
Вот такой чисто селективный подход к научным изысканиям. Средневековье, однако. Все измеряется золотом, его наличием или отсутствием.
И хотя я не разделяла такого вот меркантильного подхода к научным изысканиям, но и изменить ничего не могла. Пока не могла, к слову. До окончания Академии.
Ну а по поводу желания Сиерлена спать на полу, то, с учетом планировки его собственной комнаты в замке черных драконов и таких же комнат юных драконов, принцев клана, чисто психологически я понимала тягу Рлена поваляться на полу. Привычка, детская. Которую не «вывести».
Планировка любого помещения для дракона была унифицирована.
Купальня, лежак рядом с камином, там же столовая и в углу «комната с определенными удобствами», то есть просто яма в полу и проточная вода, льющаяся с потолка. В свое время, я даже не задумывалась, зачем в комнатах у всех драконов были эти «водопады».
Обычно я не запрещала дракону поваляться на полу рядом с камином, в котором весело потрескивали дрова.
Однако сейчас, после сложной операции, извольте, молодой человек, дорогой муж, милый Истинный, надежда всего драконьего племени и прочая и прочая… спать в кровати, даже если приспичило обернуться драконом!
Так как я и так не знала, удастся ли Рлену избежать осложнений, и не желала, чтобы он провоцировал меня, своим поведением. И не разрешила я Рлену устраивать лёжку рядом с камином.
Пояснив, что мне проще усилить магией кровать, чтобы она несколько тонн живого драконьего тела выдержала. Чем вылить на пол несколько литров антисептика, (и дрожать, как бы этот антисептик не полыхнул от дыхания дракона или случайной искры из камина (стеклянных дверок для каминов здесь еще не изобрели и отопление было или магическим, или банально топили дровами и углем.
Про себя я считала, что, в принципе, создать асептический защитный слой на полу вокруг камина можно бы было сделать и магией.
Но устоявшиеся привычки, как именно должен спать недавно прооперированный пациент после серьезного ранения въелись в подсознание.
И требовали от меня заставлять Рлена следовать определённым правилам, которые были обязательными для пациентов хирургического отделения на Земле.
Уставший и измученный, Рлен заснул в самом разгаре нашего военного совета. Банально «отрубился», свернувшись черным клубком, прикрыв глаза кончиком крыла. Чёрного.
Уснул, несмотря на то, что в нашей с Рленом комнате в голос разговаривало несколько человек.
Дискуссия о маге, который попытался устранить Вика, а в результате чуть не убил Сиерлена, привела хмурого сыщика Империи (магический спецназ и сыск в одном флаконе, не иначе) и Олега, который на Земле и сам несколько раз чудом избежал гибели в результате покушений (*и знал, что успешный бизнес – вещь опасная) к одному интересному вопросу, а именно: как вообще попал в мир магии и драконов человек из нашего с Олегом мира, технического, или очень похожего на наш?
Я решила, что вопрос очень «в тему», но выяснением сего интересного момента в биографии преступного мага и Олег, и «мистер секретный имперский сыск» могут без моего участия.
Мне бы уследить за Рленом и хоть в этот раз не допустить у него осложнений. А поисками мага можно и потом заняться. Если я права, то между нападениями не случайно проходит некоторое время, и напасть несколько раз подряд маг был не способен.
Поэтому, я попросила эльфят-артефактов помочь разобраться «местной спецслужбе» с появление мага из нашего мира здесь, и рассказать Олегу и местному магическому сыщику все, что они и я уже знали о проблеме.
И выставила всех их в соседнюю комнату – у Рлена начала подниматься температура, да и выглядел черный дракон, снова принявший человеческую ипостась бледным и измученным. И ему эти диспуты о маге-преступнике и поимке оного были совершенно ни к чему.
А ведь то, что Сиерлен принял в бессознательном состоянии человеческую ипостась (самопроизвольно, и, видимо, из-за ранения или боли) было первым признаком возможных осложнений.

Возиться с раненым принцем драконьего клана - та ещё задачка.
С одной стороны – мне было необходимо поддерживать иллюзию, что Сиерлен абсолютно ничего не боится и не испытывает боли. С другой стороны – боль один из симптомов воспаления и других осложнений.
То есть, перед Терсалем и Ричардом Рлен «отыгрывал» мужественного драконьего принца, героя, защитившего последнего золотого дракона (да еще и драконочку) собой (и плевать, что реально он защищал меня, а золотая вообще Истинная Эльвиканте). Сам факт говорил за себя.
А вот отыгрывался Рлен на мне, когда мы оставались наедине. И вот тут уж Сиерлен оттягивался по полной, строя из себя умирающего (смертельно раненного, конечно же, а как иначе?) дракона.
И приглушенные стоны шли в дело, и стиснутые зубы.
Не, в том, что Рлену действительно было больно, я не сомневалась. Вопрос стоял – насколько именно больно. Не просто так есть для этого шкалы, хоть все кому не лень и потоптались на теме их несовершенства, но дело все в том, что послеоперационный болевой синдром* может развиться в принципе, в четырех случаях из десяти, и может способствовать развитию осложнений и замедляет восстановительные процессы организма. Одним словом – сильная боль может быть как индикатором осложнений, так и самостоятельно провоцировать осложнения.
И вот попробуй тут разобраться, насколько больно Рлену, когда в их драконьей культуре такое понятие, как боль есть только в контексте «у побежденного врага», а у самих черных драконов такого понятия «нет и быть не может»!
А осложнения, между прочим, могут быть серьёзными, включать в себя не только риск еще одного оперативного вмешательства (а то и нескольких), но и риск инвалидности. Да вплоть до летального исхода можно дело довести, если очень постараться.
Сиерлен с самого нашего знакомства панически боялся всяких медицинских манипуляций, даже незначительных. Да и болевой порог у него оказался для дракона – низким.
Но гордость не позволяла жаловаться на боль до того момента, когда эта боль становилась нестерпимой.
Мне эта особенность Рлена находить себе приключения на ровном месте была хорошо известна. Поэтому я, не долго думая, решила, что послеоперационную реабилитацию Сиерлен будет проходить под строгим контролем, слишком уж клиническая картина напоминала гипералгезию*. ___________________________
Послеоперационный болевой синдром формируется с помощью и на основе многоуровневой ноцицептивной системы, состоящей из периферических ноцицепторов и центральных нейронов, которые расположены в различных структурах нервной системы и реагируют на повреждение.
Гипералгезия — аномально высокая чувствительность организма к болевым стимулам. Если боль возникает в зоне первичного повреждения, то такую гипералгезию называют первичной. Вторичная гипералгезия возникает при раздражении соседних и даже отдаленных зон.