Академия Эвейл. Мой шаг к мечте

Глава 33. Брак без поцелуев? Такому не бывать

Отчётливо, даже слишком отчётливо, я ощутила, какие у Вейлра широкие и горячие ладони. Казалось, они способы прожечь ткань моей блузки даже без огненной магии. В горле пересохло, и я почти поверила, что боевик вот-вот воспламенится. Иначе откуда взялись горящие щеки и жар, пробежавший по всему телу?

Сердце застучало оглушительно, подобно колоколу. Вейлр точно должен был слышать его сумасшедший ритм.

Чтобы унять беспокойство, я положила ладони на мужскую грудь, желая отстраниться, но вместо этого почувствовала, с какой силой бьется его сердце, и от удивления не смогла пошевелиться. Неужели это моя близость так его волнует?

Глупо было отрицать притягательность мужчины напротив, но я не могла ожидать, что сама его по-настоящему заинтересую. И не потому, что я была недостаточно хороша или родовита, просто мне точно было известно, что Вейлр смотрит не на это.

— Кажется, это Эви снова шалит, — тихо выдавила я, намекая на незапланированные объятья.

Вместо ответа Вейлр перевел пристальное внимание на мои губы. Я почувствовала их сухость и смочила языком, от чего взгляд боевика потяжелел. В груди у меня вспыхнул пожар, внутренности перевернулись, а перед глазами возникли воспоминания моего первого поцелуя в саду у Фэлленов с их младшим сыном и последнего поцелуя перед окончанием учебы с одним из однокурсников. Оба разы не являлись пределом мечтаний, да и совершены были скорее из исследовательского любопытства, чем от пылких чувств. Хотя я даже думала, что влюблена в Лиана — он был статен и благороден, определился почти самым первым и одевался элегантно. Но целоваться с ним мне не понравилось.

А так как я ждала большой любви, как у родителей, то в продолжении не было смысла. О браке без поцелуев не шло и речи, так как мама говорила: «Этот брак удерживает мое терпение и умение твоего отца целоваться. Так как у тебя нет моей сдержанности, то тебе тем более необходим супруг, способный подарить радость и успокоение одним лишь поцелуем». Насчет маминой сдержанности у меня были сомнения, но в остальном все звучало логично: когда отец целовал маму, она каждый раз расцветала, хоть и могла продолжить ворчать.

Помню ли я вообще, как это делается? Хочу ли я этого сейчас? Второй вопрос показался наиболее важным, но из-за хаотичности мыслей и жара по всему телу я не могла сосредоточиться.

Вейлр на мгновение встретился со мной взглядом, от чего у меня сбилось дыхание. Через миг я прикрыла глаза, молчаливо давая позволение.

— Я прошу прощения, — хрипло сказал он. По горячему дыханию на своих губах, я с трепетом и восторженным ужасом поняла, что меня сейчас поцелуют.

Промелькнула глупая мысль, что если и этот поцелуй мне не понравится, то я уйду в монастырь. А то без поцелуев совместная жизнь мне не виделась.

Внезапно послышался какой-то странный треск, но я не обратила внимание, замершая в ожидании.

Наконец, губы Вейлра почти невесомо прикоснулись к моим. Он прошептал в них:

— Не бойся.

Его ладони заскользил по моей спине, расслабляя закостеневшие мышцы. Только сейчас я заметила, насколько напряжена. С трудом, но мне удалось расслабиться.

Тогда-то меня и поцеловали по-настоящему.

И это было… Ого.

Как я вообще могла подумать, что поцелуй может мне не понравиться?

Губы Вейлра были твердыми, напористыми, но его прикосновения были болезненно ласковыми. Когда он прихватил мою нижнюю губу, оттягивая, я ощутила, как сердце подскочило к горлу. А когда он языком прошелся по верхней губе, вынуждая меня приоткрыть рот, тогда я окончательно потеряла связь с реальностью.

Когда мы отстранялись друг от друга, чтобы перевести дыхание, Вейлр продолжал гладить меня по плечам и спине, вызывая теплые волны по всему телу. Я не знала, сколько прошло времени — разум затуманился, но при этом я ясно осознавала, что делаю и с кем, и не хотела, чтобы это заканчивалось.

В какой-то момент Вейлр слегка пододвинул меня так, чтобы я уперлась в стену. При это он выставил ладони, чтобы я уперлась в них и почти не соприкасалась с бетоном. Ощущения твердой, холодной стены за спиной и горячего твердого тела передо мной заставили меня покрыться мурашками с головы до ног. Я почувствовала, что задыхаюсь, и на миг отстранила Вейлра.

Открыла глаза, чтобы осмыслить происходящее, и издала приглушённый возглас удивления.

— Что такое? — тяжело дыша, еще более хриплым голосом спросил Вейлр. Следующий вопрос был задан обеспокоенным тоном. — Я что-то сделал не так?

— Нет-нет… Просто здесь темно, — прошептала я почти испуганно.

Послышался хрипловатый смешок. Моего лица коснулось теплое дыхание Вейлра, и я затрепетала.

— Кажется, мы смутили Эви, и он погасил светильники.

Значит, вот что это был за треск.

Чувствуя пристальное внимание и руки Вейлра, я даже порадовалась шалости Эви — смотреть сейчас в лицо Вейлру при свете мне было бы очень неловко.

Повисло молчание, прерывающееся лишь нашим сбитым дыханием. Больше никто ничего не говорил, и неловкость все же возникла. Тишина больше не обволакивала, а напрягала. Одну из рук Вейлр освободил и коснулся моей щеки. Прикосновения меня успокоило, и я прикусила губу, ощутив легкую панику.

Меня не пугало происходящее из-за рамок морали — в академиях всегда творилось только духи знают что. Пусть в этом я не участвовала, но знание немного приоткрыло мою завесу наивности, с которой я росла. Меня пугало другое. То, что я осознала только сейчас. То, на что открыл мне глаза поцелуй и мое желание повторить.

Вейлр волновал мне. Притягивал. Нравился. По-настоящему.

К этому открытию я была совершенно не готова. Легкая паника переросла в обволакивающий ужас.

Я ведь всего лишь хотела поцеловаться.

— Все хорошо? — спросил Вейлр, почувствовав, как я одеревенела.

— Нет! То есть да… Мне надо бежать, — выпалила я, с усилием надавливая на грудь Вейлра, желая его отстранить.

Но он даже не сопротивлялся. Сразу же сделал несколько шагов назад.