Академия Эвейл. Подарок стихий.

2. Возвращение Алена.

Поводья ослабли в моих пальцах. И я позволил коню не спеша идти по натоптанной в лесу тропе. Его мощная грудь сбивала на своем пути с разросшихся еловых лап снежные шапки, рассыпающиеся вокруг алмазной пылью. Тишина здесь была глухой, ватной, и только приглушенный хруст снега под копытами нарушал её. Мысли мои были далеки от этого леса.

Что за насмешка судьбы? Еще несколько дней назад скажи мне кто, что возвращаться из дома после выходных мне придется не на городскую заставу рядом с возникшей аномалией, а сюда, в так называемую Альма-матер, просто посмеялся бы над шутником, да и все. Теперь же для веселья не было ни единого повода.

Память услужливо извлекла картину прощания. Брат Флориан пытается подбодрить, сжимая в своих медвежьих объятиях и уверяя, что я все быстро решу в академии и вернусь обратно. Луиза, шмыгая носом, сдерживает слезы и улыбается мне. А Рауль … Ну, Рауль ничем не выдает своего расстройства по поводу моего отъезда. По правде сказать, мы и не были с ним никогда особенно дружны, но всегда и во всем соперничали.

Под сенью леса было безветренно и тепло, сквозь ветви пробивались солнечные копья, пронзая хвойный полог и зажигая снежный наст мириадами ослепительных искр. Впереди уже показались знакомые башни академии. Я откинул капюшон, как оказалось позже, это было моей ошибкой. Иссиня-черный конь подо мной затанцевал на месте, тревожно прядая ушами. В следующий миг он распахнул могучие крылья, готовясь взмыть в небо.

– Тпру, – я крепче натянул поводья, поглаживая верного друга по шее и оглядываясь по сторонам. – Тихо, Ворон, кого ты учуял?

Конь остановился, скосив на меня свой глаз. И тут я был атакован. Огромный снежок угодил мне в голову, рассыпавшись. Снег упал на плечи, но немалая его часть попала за шиворот. Мимо промелькнула полупрозрачная мерцающая дымка, на мгновение вспыхнула и растаяла облачком серебряной пыли.

– И тебе привет, Эви, – крикнул я, изо всех сил удерживая рвущегося в сторону коня. – Мы ведь вроде дружили? Или теперь такой как я больше тебе не друг?

Ответа не было, да и быть не могло. Столетний дух академии, по сути своей сущий ребенок, не имел голоса, но мог перемещать предметы, чем сейчас и воспользовался. Извинений в виде действий тоже не последовало, и я продолжил свой путь. Эта внезапная встряска, как ни странно, прогнала тягостные мысли, оставив вместо них холодную решимость как можно скорее найти выход из ситуации.

Кованые исполины ворот встретили меня безмолвием. Казалось, за два с половиной года тут ничего не изменилось. Знакомая эмблема академии треснула посередине, и створки бесшумно разошлись ровно настолько, чтобы пропустить всадника.

Копыта моего коня глухо цокали по ледяной корке, превратившей двор в тусклое зимнее зеркало. Мы миновали застывшее озеро, проехали между оранжереей и левым крылом академии, углубляясь в заснеженный парк, что вел к зверинцу. Там находились конюшни, где в просторных загонах, держали крупных животных и магических существ для студенческих практик. Я спешился и повел своего друга внутрь, к ближним денникам, где, по идее, должны были находиться самые безопасные, прирученные твари.

Но конь думал иначе. Он заупрямился, громко всхрапывая. Теплое облако пара вырвалось из его ноздрей. Ворон рвал повод из моих рук, норовя повернуть назад. Смесь запахов сена, навоза и чего-то острого, мускусного, щекотала ноздри и явно не нравилась ему.

Его реакция была для меня ожидаемой. Вместе с Вороном мы служили на заставе у аномалии, отлавливая пригодных к обучению существ и уничтожая безнадежно опасных. Было чистым эгоизмом тащить его сюда, но сейчас мне отчаянно был нужен верный друг. Поэтому я и отмел поездку на поезде и отправился в академию верхом. Часть пути мы преодолели по земле, а часть по воздуху. Сколько раз ранее, на службе, наличие крыльев у моего коня и его чутье спасали нам жизнь, не счесть.

Что до его крыльев, то это отдельная история. Мне посчастливилось выкупить жеребенка, которого угораздило родиться крылатым в деревушке у самой аномалии. Перепуганные фермеры хотели его умертвить, но внушительный кошель заставил их передумать. Они позволили кобыле выкормить малыша, а потом я забрал его. Назвал Вороненком – за иссиня-черную масть и пару крыльев. Конь окреп, вырос и полетел. Теперь он – Ворон, мой боевой товарищ. Магии в нем ни на грош. Но сил и верности не занимать.

Шепча ласковые слова, я все же сумел завести его под крышу. Теплый, спертый воздух ударил в лицо. Мне на помощь тут же подоспел подсобный рабочий – жилистый и ловкий парень. Но едва мы шагнули к предложенному им свободному деннику, как из соседнего загона раздался тихий, почти кошачий клекот.

Из полумрака вытянулась длинная, гибкая, покрытая мелкой бронзовой чешуей шея. На ее конце покачивалась узкая, хищная голова. Глаза, как два раскаленных угля, моргнули, и раздвоенный язык змеей метнулся в воздухе. Виверна.

Ворон взвился на дыбы с такой силой, что я едва удержал повод. Его храп был похож на боевой клич, а сложенные за спиной крылья инстинктивно дернулись, пытаясь расправиться в узком проходе. Он узнал врага.

– Тихо, тихо! – я повис на поводе всем весом, упираясь сапогами в утоптанную солому. – Свои, Ворон, здесь все свои!

– А, это Флэр, – безмятежно бросил парень, ловко уворачиваясь от бьющего копыта. – Он почти ручной, не обращайте внимания.

«Почти ручной», – мысленно усмехнулся я, успокаивая дрожащего коня. Парень и правда оказался проворным. Он споро расседлал Ворона, пока я его удерживал, накрыл теплой попоной и завел в денник, подальше от любопытной рептилии. Убедившись, что у моего друга чистая подстилка, свежая вода и полная кормушка, я еще раз погладил его по бархатной шее, и, пообещав скоро вернуться, вышел.