Академия Эвейл. Подарок стихий.

3. Снежный страж и теплый прием.

Не знаю, сколько заплатила извозчику моя семья, но тот вез меня совершенно спокойно, и если боялся, то не показывал вида. Через несколько часов мы въехали в городок МонтКлер, от которого до Академии было рукой подать.

Скрип колес сменился глухим стуком по каменной мостовой. Повозка выехала на рыночную площадь, залитую светом, и моё дыхание на миг перехватило.

Городок вовсю готовился к Новому году. Яркие гирлянды из еловых веток и лент, протянутые над улицами, отбрасывали на мостовую причудливые тени. Маленькие магические огоньки на них сейчас не горели, но весело поблескивали на солнце, словно россыпь драгоценных камней. В кристально чистом воздухе плыл густой аромат корицы, имбирных пряников и печёных яблок в карамели. Слышался смех, весёлая музыка и стук копыт.

По периметру площади расположились магазинчики: книжная лавка с заманчивыми переплётами в витрине, мастерская сапожника, откуда пахло кожей, швейная с яркими тканями. Центр заняли длинные крытые ряды предновогодней ярмарки – именно там кипела жизнь. Люди толпились у лотков, дети с восторгом показывали родителям на сладости.

Я бывала тут всего пару раз с отцом, и тогда МонтКлер казался мне волшебной сказкой. Он и остался сказкой, вот только теперь я в ней была лишней, опасной для окружающих. Вся эта слепящая, радостная суета теперь не для меня. Она казалась оглушительной и чужой, лишь ярче подсвечивала пропасть между той, кем я была, и той, кем стала.

В стороне я заметила большое здание с диковинным знаком – мастерскую магмобилей. Из её ворот как раз бесшумно выезжало чудо техники, его лакированный бок ослепительно сверкнул на солнце, и оно быстро проскользнуло мимо нашей скрипучей повозки.

Мы медленно тащилась через всю эту сияющую, живую суету прочь от нормальной жизни. Мой путь лежал дальше, туда, где ждала неведомая Академия Эвейл. Отныне моя тюрьма.

***

Скрип колес затих, сменившись тишиной заснеженного леса. Мы прибыли. Морозный воздух, пахнущий хвоей, ворвался в повозку, когда угрюмый возница откинул полог. Не говоря ни слова, он молча выгрузил на снег мои пожитки: старый, видавший виды саквояж и холщовую сумку через плечо.

– Благодарю вас, – тихо сказала я.

Возница лишь коротко кивнул, не глядя на меня. Он торопливо забрался обратно на облучок и хлестнул лошадей. Повозка, скрипнув, тронулась с места и, развернувшись, быстро скрылась за лапами елей. Я осталась одна наедине с холодной тишиной и огромными воротами Академии Эвейл.

Исполинские, кованые ворота, с причудливым узором из переплетенных ветвей. В самом их сердце застыла эмблема – сейчас покрытая тонким слоем изморози. Я подошла ближе, ища глазами колокол или хотя бы щель, в которую можно было бы пролезть. Ничего. Поразительно, но на воротах не было даже привратника.

Неуверенно я сделала шаг вперед, протягивая перед собой руку. И тут же замерла. Вязь на эмблеме на миг вспыхнула мягким серебряным светом, и иней на ней растаял без следа. Тяжелые створки бесшумно разошлись, позволяя мне пройти. Магия. Могущественная и совершенно мне непонятная.

Путь был открыт. Мне оставалось лишь войти. Я перекинула сумку через плечо, крепче сжав ручку потертого саквояжа, и сделала первый шаг в свою новую жизнь.

Я обошла слева застывшее озеро и оказалась перед строением, по виду напоминавшим теплицу. Справа от нее возвышалась громада академии. А около озера на моем пути застыла снежная фигура, ужасающая в своих подробностях.

Длинная, гибкая шея, казалось, вот-вот качнется, а узкая хищная голова с приоткрытой пастью повернется в мою сторону. Поверхность снега была проработана так искусно, что создавалась полная иллюзия мелкой чешуи. В глубоких глазницах темнели вставленные угольки, отчего мерещилось, что чудовище смотрит на меня немигающим, злым взглядом, будто вопрошая о том, с какой целью я решила нарушить покой академии.

Из-за этой громадины навстречу мне вышел невысокий крепкий мужчина в теплом тулупе и заячьей шапке.

– Не пугайтесь, дитя мое, – его голос оказался неожиданно мягким и добродушным. – Это всего лишь снег.

Я смогла только кивнуть, не в силах отвести глаза от белоснежной бестии. Мужчина проследил за моим взглядом. Мне стоило большого усилия переключить внимание на собеседника. На его лице, от уголка губ почти до самого уха, тянулся тонкий белый шрам, но он совершенно не портил его. Глаза у мужчины были удивительно добрые, тёмно-карие, с пляшущими в глубине зелёными искрами.

– Раньше не видели виверн? – участливо спросил он. – Да, в первый раз тогда это может напугать.

Я вновь взглянула на снежное изваяние. Мои пальцы сами собой нашли край рукава старенького серого пальто и принялись его теребить.

– Я Эжени, – выдавила я свое имя.

– Оливье Канова. Садовник, – просто ответил он. Его внимательный взгляд скользнул по моему пальто. – Вы совсем замерзли. Пойдемте ко мне, я живу тут рядом, в домике для персонала. Выпьете горячего чая, согреетесь.

Я хотела отказаться, вежливость требовала этого, но так сильно продрогла, что зубы начали отбивать мелкую дробь. К тому же от этого человека веяло таким спокойствием и надёжностью, что я, сама себе удивляясь, снова кивнула.

Его жилище оказалось небольшим, но очень уютным. В воздухе витал головокружительный аромат свежей выпечки и чего-то пряного. Пока месье Канова хозяйничал у плиты, я робко опустилась на стул, не решаясь снять пальто. Он поставил передо мной большую чашку с дымящимся ромашковым чаем, тарелку с еще теплым печеньем и вторую, доверху наполненную румяными пирогами.