Академия им. И.Г.О. Эльф, девица, месть и... птица

*1.7*

*1.7*

— А там что? — удивилась Лилея.

— Вот вы вороны. Мы в красном тереме Академии. Учебных залов тут нет, только для общих собраний, библиотека и Галерея Слав и Имен. Но это на самом верху. Премудрые здесь сидят по кафедрам, директоры факультетские, секретари всякие и прочие нужные люди-нелюди. Вон видите, шильд приколочен для непонятливых: «Администрация»! Идем же. Время за полдень, а мы еще поступительные грамоты старостам не сдали. Будем потом сами по кастелянам и домовым бегать за подушками и кадушками, а лучшие комнатки как пить дать еще поутру разобрали.

— Откуда ты такая умная? Вышло не очень-то вежливо.

Я не хотела обижать Румяну, но распереживалась из-за необходимости идти к премудрым директорам. Однако Румяна то ли не заметила, то ли поняла, что я переживаю, и не обиделась. И она, и Лилея одинаково опасливо поглядывали на мою путеводную нить, которая из светлой становилась угрожающе красной.

Наруч начинал припекать запястье.

— Откуда-откуда, — проворчала Румяна. — Оттуда! Чуко́ть знаешь? — Плечи развернулись, грудь… колесом, нос задрался.

— Нет, — устыдилась я. Невеликие царства, земли и уделы Тридевятья у меня в голове вечно путались, сколько ни заучивала.

— А никто не знает, — махнула рукой Румяна. — Да и нет там ничего. Только море холодное, земля пустая да песцы в скалах.

— Ой, так это про вас говорят «песец придет»? А они правда огромные? Как два коня? — заблестела глазами Лилея.

— Сейчас этот песец с конями придет к Руське, если она так и будет чуром резным торчать, — Румяна уперла руки в крутые бока, брови насупила, а потом возьми и к лестнице меня подтолкни. И вот я как-то сразу поняла — подружимся. Только подруга может путеводного пинка отвесить так, что побежишь и обижаться забудешь.

Одной было страшновато. Но едва я поднялась, наруч перестал кусаться, ниточка — светить красным, а по длинному коридору с окнами на концах и оттого светлому нет-нет да и пробегали стопочки грамот, папок и книжек на разных ногах. Увидев поверх стопки круглоглазое остроносое лицо, я, от волнения забывая слова, полезла с вопросами.

— А у меня вот, а мне как?

Ниточка помигала и снова уперлась в большие резные двери с золоченой табличкой. «И.Г.О. Приемная» было выбито большими буквицами, «Академия имени» маленькими.

Лицо шевельнуло бровями, поглазело на двери с опаской, озарилось светлой мыслью и молвило в край стопки, отчего верхние грамотки зашевелились:

— На скамейку вон там сядь. Вызовут. А если нить покраснеет, сама войдешь.

Глаза поглядели в расписной потолок. От решительного выдоха верхние грамотки снова шевельнулись, а советчик, парень с жесткими, похожими на перья пегими волосами и писалами за каждым ухом, решительно двинулся как раз в приемную. Еще и зажмурился, будто в прорубь нырнуть собирался.

Я и присела. Что же там за страх такой, что даже секретари боятся?

Перед тем как войти, секретарь приподнял ногу, выпростал коготь и поскребся в дверь. То, что я приняла за сапоги из ящерячьей кожи, было трехпалыми, сложенными особым образом птичьими лапами, а сам секретарь оказался из птичьего народа.

— Фьют! Тебя только за смертью посылать! — рыкнуло из-за двери. — Ты гамаюн или поползень?

— Там еще в коридоре выученица ждет. С виду только прибыла.

— Пусть еще подождет, так мигом обратно убудет. Без объяснений. Что ни год, новые способы изобретают, чтоб чар-полог дурить, — угрожающе рокотал невидимый кто-то, и голос с каждым словом делался тише, а потом как рявкнет: — Долго-то ждать, нет?

Наруч дернуло, я вскочила как ужаленная в то место, которым сидела.

Дверь распахнулась. Я чудом разминулась с ней и вышедшим уже без стопки грамот секретарем.

В приемной оказалось богато, а на изгибающемся подковой столе стеной с башнями разной высоты возвышались стопочки вроде той, что секретарь-гамаюн притащил. Над стеной сначала были видны плечи углами, потом поднялась всклокоченная медноволосая голова с желтыми змеиными глазами. Горын!

Скрипнули зубы. Или стул под горыньим седалищем? Я все равно дернулась и сумку прижала к груди, а прижатая в сумке кукуха под влиянием момента признаков жизни не подавала. Нитка с наруча лучом указывала на другую дверь, справа от стола и поскромнее. И табличка почти как на входе: мелким «Академия имени» между крупными «И.О.» и «И.Г.О.».

— Ну и? — рокотнуло за стопками. Горыний широковатый, чуть приплюснутый нос пыхнул парком, как на морозе. Над плечом вынырнул гибкий хвост с похожим на стрелку шипом и, изогнувшись, указал на дверь с «И.О. И.Г.О.».

— Понаехали… — забрюзжал гадким голосом кто-то невидимый.

— Аферис-с-стка, — прошипел еще один голос.

И все из-за стола, хотя горын молчал. Только волосы приподнялись на макушке, а пара из носа прибавилось.

Я вежливо постучала. Дождалась «Войдите» и вошла.

В кабинете оказалось так светло, что я сначала зажмурилась, а только потом поздоровалась. Премудрая Ясень, директриса факультета чародейства, наставница отделения стихийной и природной магии, назначенная главой Академии, посмотрела на меня своими мудрыми спокойными серыми глазами, кивнула.