Академия им. И.Г.О. Эльф, девица, месть и... птица

*1.8*

*1.8*

Как просили, так и сказала. Правду. Недолгий был сказ, и непонятно, поверила ли Премудрая, что никакого умысла не было, только глупость.

— А Лилей с Румяной как же? Они из-за меня, получается, тоже не так вошли? — спросила я и взгляд опустила, уставилась на руки, прижимающие край сумки. Представляла, как возвращаюсь в Ручейки и как стыдно будет батюшке Водяну в глаза смотреть.

— Ничего им не станется. Не они ворота открывали, значит, и спроса с них никакого, — ответила директриса. — Ну-ка дунь сюда.

Она подвинула ко мне берестяной рожок, затейливо прошитый красной ниткой. Вообще на столе, кроме набора для письма, папочек и других обычных вещей, полно было вещей презанятных: зеркальце на высокой ножке, хрустальное яблоко, кактус в горшке с длинными красными иголками, золоченое павлинье перо в клубке серой пряжи…

Взяла гудок и дунула.

— Бе-е-е, — из широкого края выкатился разворачиваясь шутейный берестяной же язык, громко и хрипло проблеяло и подребезжало.

— Как, говоришь, возчий питье назвал?

— Богатырская сила, — повторила я, откладывая гуделку. Даром что из бересты и ниток, а весил как топор.

— Обоз откуда шел?

— На стоянке говорили, что из Ясноградского княжества, а так или нет, не знаю. Я одна ехала, без попутчиков. Только дядька-возчий, покрывальца пушистые в скатках, легкие очень, и мои сундучки. Дядька сказал, что он тоже сюда, в Академию. И дразнился.

— Как дразнился?

— Говорил «игого» вместо «ИГО», — наябедничала я и немножко покраснела.

— Каков возчий из себя был, помнишь?

Я открыла было рот и тут же закрыла. Потому что сказать толком и нечего было. Не очень-то я запоминать старалась, но не минутку же видела. Только и помню, что борода куделей. Рыжая, светлая или темная — не помню. Ни глаз, ни волос, ни носа… Так вспоминала, что в глазах поплыло, хорошо, что сидела.

Премудрая даже спрашивать больше не стала. За стол села, ноготочком по хрустальному яблоку на подставке щелкнула и сказала:

— Иван Горынович, все ли Премудрые в срок в Академию вернулись?

— Все. Все вернулись, все на местах.

— Пригласи-ка мне Премудрого Камлана. Только чтоб скоренько бежал, так же скоренько, как советы раздает, прохиндей. А ты Русана Озерина, что сидишь? Документы свои давай. Или раздумала учиться?

Я зарылась в сумку, торопливо выбирая нужное, а Премудрая Ясень открыла резной буфет и принялась в нем скляночками греметь. После вернулась за стол с кубком, папку мою взяла, а мне кубок.

Пить было боязно. Напилась уже…

— Это нет-водица, — пояснила Премудрая, — чтоб настойка быстрее выветрилась. Толкнешь кого нечаянно… Вон самогуд мой взяла, держала, не уронив, еще и подула.

В дверь стукнули и вошли.

— Звала, Кощеевна?

Если б не голос, я бы в этом важном дядьке в расшитом длинном кафтане того, что меня на телеге вез, ни за что бы не узнала. Борода у него была, небольшая и волосок к волоску и разные, как у кошки трехцветной: рыжий, светлый, черный, седые встречаются. Меня-то он точно узнал. Подмигнул.

— Камлан Дубравич! Ты опять? — всплеснула руками Премудрая и с укоризной поглядела.

— Что "опять", Кощеевна? Чуть не опоздали из-за объезда, да еще на воротах толчея, вот я и помог немножко. Она глоточек только глотнула, да и водяная же. На водяных кущанские травы вдвое слабее действуют. Нето затерли бы мыша этакого, а так глядишь, справная ворожея выйдет.

— Выйдет. Обязательно. И сейчас тоже выйдет, а я с тобой, Камлан Дубравич, наедине побеседую. Обещал не чудить.

Я опять оказалась в приемной. Обрадованная, что всё обошлось, но растерянная. А тут еще и горын… Если до беседы с директрисой он был как человек, то теперь змей змеем, да еще и о трех головах!

Вот уже и Камлан Дубравич, снова подмигнув мне, ушел, а я всё стояла.

— Документы Пресветлая Ясень взяла? — грозно спросила средняя голова. Две другие, на левой были круглые очочки, сосредоточенно что-то читали-просматривали, а горыньи лапы бодро перекладывали грамоты из одних стопочек в другие.

Я закивала.

— Сей же час домой сообщи, что приняли тебя, и пусть оплату пересылают. Что мнешься?

— Я… Я чп-ларец дома забыла, — брякнула я и прижала сумку поплотнее, потому что кукуха возмущенно завозилась.

— А голову ты дома не забыла? — рявкнули сразу три головы, у меня язык и присох.

— Иван Горыныч, долго мне следующего ждать? — раздался голос Премудрой Ясени, да не из-за двери в кабинет, а откуда-то со стола горына.

— Сейчас, — ответила средняя голова.

— В конце коридора общая чудо-почта, — буркнула правая, не отрываясь от чтения.

— Адрес хоть помнишь, безголовая? — укоризненно поглядела из-под очков левая голова.

Я закивала и опрометью бросилась прочь.

— Налево! — подсказали мне и рявкнули хором: — Следующий!