Академия им. И.Г.О. Эльф, девица, месть и... птица

*1.9*

*1.9*

Я всё раздумывала про нечаянного помощника, когда спустилась обратно в красную залу. Путеводная нить отчего-то не показывалась, и я полезла в сумку за книжицей-путеводителем. Там на развороте схема была, да и по видам тоже можно разобраться, как идти к общежитиям, а там уже спрошу, где новых выучеников селят. Но на меня из коридора налетел ураган — Румяна с Лилеей.

Подхватили под руки и потащили за собой. Особенно Румяна старалась.

Оказалось, что они отдали свои вступительные грамоты и скоренько вернулись. Ждали меня. А ведь только и знакомства, что в одни ворота вбежали да кутерьму устроили. У меня раньше подруги как-то не заводились, сестер полно было, да Нежатка еще. Может, их так и заводят?

Румяна неслась как на пожар и воображала всякие страсти про то, что нас поселят в собачьи конурки, в подвал или к голубям под крышу. Так хороводом до общежития добежали. К концу пути и я, и Лилея сами были румяны хоть куда и пыхтели самоварами, пока вслед за ворчащим ключником наверх шли.

— Тебе не в лекарки надо, Румяночка, а к вещунам, на отделение волхвов и пророчиц, — вздохнула Лилея.

Комнатки нам достались почти что одинаковые, не совсем рядом, но близко, и не на самом верху. Но выше только та самая крыша была. Если в край коридора пройти — лесенка наверх, но лаз заперт на такой замочище, что если дужка нечаянно отвалится, а внизу стоять кто будет… Вход в помывочную и удобства напротив.

— Эгегей! — завопила Русана, распахивая окошко в том покойчике, что достался мне. — Мы как ясноградские княжны в страхэтажном тереме в самой высокой горнице, станем на всех сверху глазеть, ноги будут сильные и упругие от корней. Особенно корни.

Лилея кривилась на «страхэтажную горницу», а я про ноги не поняла и спросила.

— Вот как побегаешь туда-сюда по лестнице, Русенька, так сразу и поймешь. И бежать нам как раз вот уже сейчас нужно. Дядечка Ивашим же сказал, за простынями, мисками и прочим скарбом самим бежать, раз опоздали, и на складской двор за сундуками еще.

— Это что же мы сундуки свои сюда сами потащим? — приуныла я. Сколько там того добра на телеге казалось, а в руках нести не сразу и поднять.

— Сундуки не сами, — ответила Лилея, прихорашиваясь у пыльноватого зеркала, поверх которого нарисовала пальчиком что-то сильное и упругое. Плечи с могучими руками и грудью угадывались хорошо. — Наручи покажем и медальку с номером комнаты оставим. Вон у двери висит. По медальке сундуки прямо в комнату попадут. А за простынями самим…

Идея пришла быстро, я открыла рот, но Румяна опередила, предложив пойти сначала к завхозу-домовому, затем на складской двор, сложить полученное к личным вещам, и пусть всё сразу доставляется. Без лишней беготни.

— И так с тряпками возни до обеда будет. Зато на обеде со всеми и познакомимся, — завершила Румяна и так широко улыбнулась, что мне стало сразу понятно: от знакомства отвертеться не выйдет.

Когда мы, нагруженные подушками и кадушками, догремели на складской двор, там остались только три жалкие кучки, вокруг которых расхаживал очередной злобно пыхтящий домовой при красной горошистой рубахе, полосатых штанах, косматой голове и похожий как две капли воды на первых двух. Первый — дятька Ивашим, ключник, который нам комнатки показал; второй — дядька Инашим, кастелян, выдавший постели, утварь, мыло, прочее всякое на первое время; третий был этот, складовщик Можтож.

— Не положено! — завопил он, с ходу сообразив, зачем мы притащились за вещами нагруженные как бродячие лоточники.

— Вот! — шумно выдохнула Румяна, сгружая свое на свое. — Уже положила.

Мы с Лилеей переглянулись и сделали так же. У Лилеи вещей еще меньше, чем у меня, было, а как я поняла из Румяниных объяснений, по медальке легко перемещалось три больших сундука и до десяти среднеразмерных узлов. Так что наше всё легко по одной медальке могло в комнату попасть, а въедливый домовой упирался.

На наше счастье, из распахнутой двери склада, за которым виднелись уже совсем простецкие постройки непонятного назначения, вышел Премудрый Камлан. Он мне сегодня прямо как родовой чур-хранитель. Хотя это же от его зелья я в кутерьму попала и девчонок нечаянно втянула, так что…

— Да отпустите вы их с миром, — добродушно ухмыляясь в усы, сказал наставник. — Набегаются еще. — И принялся глазом на Можтожа дергать.

Домовой поворчал в бороду и махнул рукой. Мы скоренько побросали наши медальки-переноски. Можтож надулся, дернул из бороды волосок, ногой притопнул, волосок разорвал, волшебное слово сказал («ять» мне наверняка послышался), и наши с девчонками три кучки растаяли туманом.

— Идемте уже в столовую, — вздохнула Лилея, — я такая голодная, что быка слопаю. Расписание потом посмотрим, ладно? А еще нам Русаночка расскажет, отчего она в залу спустилась загадочная, смущенная и растерянная, будто у нее не грамоты вступительные взяли, а на свидание позвали. Только про горына вдругорядь не нужно, верим, что был. И про казусы с богатырским питьем. Лучше про самого богатыря.

— Не было никакого богатыря, — попыталась отвязаться я. — Парня какого-то ушибла, как выходила.

— Совсем? — загадочно прогудела Румяна и бровями подергала. Брови у нее густые, так что выразительно вышло, понять бы, что именно выражалось.

— Что совсем? — уточнила я.