Академия им. И.Г.О. Эльф, девица, месть и... птица

*2.6*

*6*

— Ну? Было? Поцеловал?

— Кто?! — очумела я, потому что сразу представила, как Гор… Нет, потом, конечно, про Дана, и Лилея сказала, что про Дана, но Гор был больше, порядком всё остальное застил, и, наверное, он милый, но… Чтоб мне чистой воды не видать, жуть какая. Так, погодите…

— Я там со страху чуть не умерла, а тебе только про наглые навьи нежности важно?

— Не умерла же, — ляпнула подружка, воссияла ушами и очень решительно и сурово, прямо как Румяна, принялась пальцем тыкать. — Пришла бессмысленно-возвышенная, как искусница с поэтических чтений, коса расплелась, вид помятый и листья в волосах частоколом. Ты мне скажи только, по согласию или он сам!?

Про «было» уже и забыла. Глаза праведным гневом блещут, и разошлась, будто она мне матушка, а я бестолковая дочь, отправленная днем воды набрать и вернувшаяся на зорьке.

Вид у меня и правда как после гульбища с обстоятельствами, любой засомневается, но Данияр вроде повода не давал про него дурное думать. Этак всех красивых, льнущих к девкам парней можно скопом в охальников переписывать.

— А у меня тоже вопрос назрел!

— Это шишка.

— Гора в кольчуге боднуть — всё равно что Великую Шатай-Болтайскую стену. Не сбивай! У тебя лично к Данияру пристрастие или ты просто навьих не любишь, как некоторые пенку на молоке?

— Нужен мне твой Данияр, как эти вот пенки! Ты вообще новостей не читаешь? Навьи вынудили ясноградского князя договор подписать политический, чтоб княжна за беси знает какого сына их Темного владыки замуж шла, а они за это будут в Ясноград зелья всякие, порошки да яды по бросовой цене без ввозной пошлины поставлять и даже людских целителей обучать возьмут.

— Прям-таки вынудили? Что-то пока Яснограду выгоды больше, чем Темному владыке. Зельев дай, лекарей поучи, а ему неизвестно какую с лица девицу, еще и корми ее потом. Мало ли что по площадям и болталкам носят, будто она красы несказанной, а вдруг наоборот, страшнее столетней кикиморы?

С каждым моим словом глаза у Лилеи становились больше, при том что они у нее и так огромные, грудь поднималась, рот открывался… Так что я резво захлопнула свой, но коварное «А тебе что за дело до княжны?» успело выскочить.

— А ничего, — сдувшись, но не растеряв воинственности, ответила Лилейка, — я, может, патриотка! Я, может, за княжну сердцем болею!

— На кой она навьим при таких расходах? У них небось и так очередь из княжон, особенно у сыновей Владыки. Что собственных, что заграничных, даже без замужа. И не просто так, а с полцарствами.

— Вот потому и болею, что будет бедняжка наша в этом темном царстве в позоре и тоске чахнуть, пока навский прынц с очередью развлекается. А как же счастье? Раз княжна, так и не нужно? Исполненным долгом утешаться?

— Так, погоди, про тебя с княжной ясно, что дело темное, а Данияр при чем?

Румяна вернулась. Вошла еще до того, как я договорила, и слышала. Хвостик сказанного про нахального ратоборца уж точно, потому что мигом засияла солнышком, закивала и, всхрюкивая и похихикивая, выдала:

— При чем! Однозначно при чем. Причем по самые, х-хы-ы, помидоры.

У Лилейки сразу сделался сосредоточенный вид. У меня, наверное, тоже, потому что я усиленно представляла, где у Дана могут быть…

— Ты про что? — Это мы хором.

— Видела, как этого темного песца Премудрая Селекта за ухо, будто мальчишку голопятого, к оранжерее тащила и грозила вдобавок к цветам под рубашку крапивы и можжевельника насовать, а к паскудным рукам грабли с мотыгой прирастить. К одной руке грабли, к другой — мотыгу. Да еще показать, чем грядки пахнут и откуда ботва растет…

— Откуда?.. — заикнулась Лилея.

— Ых-хы-ы, — зашлась Румяна, плюхнувшись на постель так, что меня чуточку подбросило. — По другую сторону от помидор!

— Откуда такие подробности? — невозмутимо продолжила защитница княжон.

— Я за ними чуточку прошла, очень уж занятно Премудрая ругалась. Я так поняла, кто-то у нее какие-то ценные цветы обрывал, а Данутка попал. Темным истоком клялся, что не он, но от Премудрой Селекты разве вырвешься? От нее червец-корень не сбежит, не то что навье ухо, — задорно продолжила Румяна, потом умолкла, переглянулась с Лилеей, и теперь они обе с подозрением таращились на меня.

— А что там с беглым чудом? Сир-сирин, кажется? Так его Гор обозвал, — торопливо заговорила я в надежде сменить тему.

— Изловили. Одни говорят, Данияр как раз, другие, что эльф какой-то. Свистят, наверное, откуда у ратоборцев вдруг эльф, когда они все на искусствах? — ответила Румяна, и мне вместо нее, не сойти с места, померещился здоровенный подкрадывающийся… песец.

— Может, из творцов? — робко продолжила я, попытавшись отодвинуться, но дальше была резная спинка, а силы против жаждущих подробностей подруг были неравны раза этак в два с половиной. Потому я сдалась, полезла за пазуху и добыла оттуда мой мятый, унесенный из рощи трофей.