Академия им. И.Г.О. Эльф, девица, месть и... птица

*2.8*

*8*

Рявк принадлежал птицелюду Фьюту, одному из младших секретарей директората Академии. Он извинился, что напугал, оправдавшись тем, что грозный горын Иван Горынович грозил хвост подпалить, если замешкается. Теперь Фьют, как бьющий копытом застоявшийся конь, в нетерпении скрёб порог курелапой, пока я косу наново переплела и сбегала в закуток за шкаф переодеться.

Прочь из общежития он меня едва не волоком тащил. Я было остановилась, нечаянно сказав «тпру» этому пернатому коню, и пыталась объяснить про упавшую во-о-он в те кустики тетрадку очень-очень важную, но успела только поглазеть на торчащий из зелени уголок и белеющие странички.

Сожаления, что я такая мелкая и легкая для волочений даже потеснили тревогу о причине вызова к директрисе. Тем более что у волочения были свидетели: народ после всеобщего разгона по комнатам начал постепенно выбираться для обмена послухами и интересностями. Не каждый день по Академии опасные чуды бегают. Как и спасенные от чуд ученицы на секретарской тяге. И хорошо бы как на чуду смотрели так нет, как на ту же загулявшую до утра девку. Неприятно…

— Зачем вызвали хоть, знаешь?

Я пыхтела самоваром, Фьют даже не запыхался и готов был меня в приемную пихать, но согласился что полыхать жарче горына будет невежливо и дал остыть.

— Письмо какое-то. Горынович дым пустил и велел доставить.

— Чего вопил что к директрисе?! — не выдержала я. После всего что сегодня случилось мне уже и все три головы личного секретаря Премудрой Ясени были не страшны .не то что какой-то пронырливый птицелюд.

— Так приемная ее и секретарь ее, значит к ней. Иди уж. Э… стой! Погоди… — Фьют придержал меня сзади за поясок как мамка лезущее в лужину дитятко, затем высоко над нами загудело и грянуло, не так чтобы громко, но гул по стенам и полу прошел, отдаваясь в пятках. — Теперь открывай и входи. А то когда колокол гудит, а дверь в приемную открыта, рамки с дипломами дребезжат. И хоть Горынович после вечернего чая благостный, лучше лишний раз не бесить. Хорошо если только облает, а то и плюнуть может.

— Ядом?

— Чего ядом? — озадачился Фьют, потянувший на себя дверь приемной.

— Он же вроде как…

Дверь распахнулась. Секретарь директрисы стоял посреди приемной почти что спиной. Вполоборота. Это когда с виду человек, а по коже чешуей местами и глаза змеиные. Страшно красиво. Грудь рельефная, не хуже чем у ратоборцев. Спина с затейливым рисунком, как некоторые южные прямо по коже цветными красками делают. Только у горына не краской, а чешуйками. Не то великое мировое древо, не то костистый хребет с костистыми же крыльями… Переливалось, вот и не рассмотрела хорошо.

Откуда знаю? Так он рубашку надевал, голову и одну руку успел просунуть, а тут я.

— …змей, — договаривала я уже глядя в полыхающие праведным гневом огненные очи. Разом вспомнились все слышанные когда либо байки про горынов, дюже падких на девок, особенно беленьких, а директриса Ясень у нас как раз…

— Озёрина? Не больно-то торопилась, — пробрюзжал секретарь, гибко пролез рукой в оставшийся рукав, а рубашку на голый уже без чешуек гладкий живот опускал как-то слишком медленно, и пояс поверх так же медленно надевал. Меня даже в жар бросило.

— Завтра придешь.

— Что?

— Прием закончен. Вечерний звон слышала?

— Фьют сказал…

— Ладно, — сжалился горын устраиваясь за столом, пошуршал по стопочкам, выдернул грамотку, самописец из широкого стакана и на край стола положил. — Ну?

— Чего «ну»?

— Распишись, где коготок и своею рукой рядом: «Ознакомлена, претензий не имею».

— А… за что?

— Оплата за обучение принята, приказ о принятии в обучение заверен, с правилами ознакомлена.

В прошлый раз секретарь не на шутку напугал, а теперь… Это он, как Фьют сказал, после вечернего чая благостный? Что ж там за чай такой?

Пока выводила где сказано, что велено, выслушала выговор за отсутствие совести и личного средства связи, настоятельно рекомендовали родителям напомнить, чтобы обеспечили оным, или чтоб при пользовании общей Академической чудо-почтой хотя бы не писала в обратном адресе «администрация». Достаточно указать факультет, свое общежитие и ходить самой почту забирать у кастеляна, а не заставлять занятого горына отделять местечковые новости от нужного, тем самым отвлекая от важных служебных, дел. Особенно, когда вечерний звон уже прогудел. Тут он полыхнул огневеющим взором в сторону запертой двери в кабинет директрисы Ясени.

— Извините, я больше не буду, — покаялась я под грозным взглядом.

Выходила я прижимая к себе грамотку с «местечковыми» новостями — письмом из дома к которому по очереди приложили руку все. Экономный батюшка отправил требуемые академией документы и личное письмо одним разом. Пока шла, успела на ходу по строчкам пробежать, так соскучилась по всем, но вспомнила про оброненную тетрадку. Клумба с цветистыми пышными кустами осталась как была, только тетрадки в одном из кустов уже не было.

Вот бестолковка… Нужно было подписывать, чья, как Лилейка делает, тогда хоть какой случай есть что вернут. Лишь бы не готовые задачи по мудрозелью, которые только проверить оставалось и Премудрому Камлану сдать, чтоб на общий зачет не ходить.