Академия преемников. Кощеев не убивать!

Глава 5

Рука слегка ныла, дописывая третью страницу конспекта за мягким говором леди Мелюзины. Сегодняшние руны посвящены искусству зачаровывать щиты и мечи для ближнего боя. Скука смертная! И здорово напоминает, почему академия – не лучшая идея. Только мы подло попались в ловушку старших; прошедшие месяцы и совместное расследование внезапно ударили с тыла, вынудив скучать по одногруппникам больше, чем хотелось бы.

– Ярослава, – свистящий шепот с задней парты отвлек от лекции. – Славушка.

Позади скучал Руслан, сонно моргая в планшет, записывающий аудио-лекцию. Бумагой хозяин леса не пользовался принципиально, рассерженно шипя на бумажные фабрики и картонные заводы.

– Чего?

– Слышала, что из окрестностей Бросно исчезли все русалки?

– Да ну?

– Мисс Яга, – преподавательница укоризненно покачала головой. – Чем вы так удивлены? Ну-ка, встаньте и расскажите нам, почему нельзя использовать руны «Турисаз» и «Хагалаз» в одном ставе, если речь идет об обороне?

Легкотня! Это каждый ребенок знает, не то, что профессиональная Яга, устроившая не одну диверсию. Как все феи, леди обладала утонченностью, развратной красотой и хищным норовом. В начале своей трагичной истории о ней ходили грязные слухи, мол, баловалась Мелюзина не только дурманом, подсадив на него мужа, но и периодически прибегала к каннибализму, тихонько выгрызая куски плоти впадавшего в беспамятство супруга, списывая раны на бои и ристалища. Доказательств этому не сыскалось, но за века леди усмирила свою природу, заразилась человеколюбием и смягчила нрав. Надеюсь, мой ответ её не расстроит.

– Потому что разорвет оборонную мощь. Мы с бабушкой так «Тигры» взрывали в сорок третьем: растираешь пучок осоки, кидаешь оморочку на танковый экипаж и зацикливаешь хагалаз вместе с турисазом внутри соула. Поутру выезжает взвод в сторону Ленинграда, а через пять километров от него только башни по полю катятся.

– Спасибо, – помолчав, ответила преподавательница. – Садись, пять.

– Я, пожалуй, пересяду, – пробормотал эльфийский принц, сгребая с соседнего стола ноутбук. Трус.

Стоило прозвенеть звонку, как я вцепилась в вирява обеими руками и увлекла на низенький диванчик в коридоре. Исчезнувшие из Бросно русалки – это серьезно. С некоторых пор я этих мокроносых на дух не переношу, хоть и попадаются среди них неплохие девчонки. Озеро всегда славилось «темными» делишками, которые давно объяснили сами себе люди, списав исчезнувшие лодки на газы со дна водоема. У нас эта лужа стояла на особом счету из-за утопленника, любящего есть на обед смелых рыбаков. Голодная тварь отказывалась подчиняться, не желала сотрудничать и даже умудрилась найти способ противодействовать полному упокоению. Только местные русалки могли угомонить мерзавца кулаком в сгнившую челюсть, не позволяя нежити совсем наглеть и заманивать к берегам детей. Хорошие девчата, сознательные.

– Рассказывай. То есть, здравствуй, – я обнялась с лесным духом, отметив его усталость. – Теперь рассказывай.

– Показать не могу, сам не видел, – он с сожалением покачал головой. – От шурале слыхал, что уже вторую луну в озере никто не плещется. И тина по берегам не зеленая, не серая, а красная. Спрашивал у Амиры, но она отмахнулась, – демонесса осталась в аудитории, не проснувшись даже по звонку.

– Может, захворали?

– Может. Да только это не все. Три дня назад на берегу труп нашли.

Бабушка моя родная… Дело пахнет сероводородом. Обычно от людей, обреченных закончить жизнь на дне Бросно, не остается даже костей. А если труп на берегу… Может, его сердечный приступ хватил?

– Не знаю. Да только парнишка совсем молодой, едва ли восемнадцать лет. Зачем он осенью поперся к озеру – Мара его ведает, однако умер точно не от обморожения. А самое странное, что одежда на нем была сухая, как и волосы, только ботинки чуть-чуть промокли.

Час от часу не легче. Впрочем, люди мрут пачками, с этим не сладишь сочувствием и тяжелыми вздохами. И человеческая смертность – абсолютно не мое дело, ибо я не могу спорить с Марой и отвоевывать у нее каждую душу. Моя задача – жизнь.

– Отправлю кикимор, поглядят.

– Кстати, я нашел прекрасного кандидата в женихи Мушке, – меж тем бодро продолжил Руслан. – Четыреста килограмм мужественности, великолепный талант к охоте и презрение к велосипедам.

– Отлично, по весне познакомимся, – вот моей красавице счастье привалило.

Популяция медвежат в Забайкалье сильно пострадала, но уже третий год моя статная мохнатая подруга отвергала всех кавалеров, грубо фыркая на каждого предложенного мужчину. Я тоже не горела желанием выдавать приятельницу за первого встречного косолапыша. Великая Макошь, если промеж ними быть прибытку, то и мне ниспошли свое благословение. Да будет по Слову моему.

– Я думаю, неспроста это, – в глазах вирява мелькнул блеск азарта. – Надо бы лично побалакать с подводной тварью и узнать, почему от него русалки слиняли.

– Как хочешь. Извини, но я не вижу в несчастном случае угрозы для своей земли. Если парнишка даже портков не намочил, вряд ли утопленец виноват, а склеить ласты на ровном месте хрупкий человечек способен в два счета. Оторванный тромб или инсульт предварительно стучаться не будут.

– Амира, ты что-нибудь знаешь о Бросно? – Руслан обернулся к юхве.

– Нет. Меня вообще две недели дома не было, у дальней родни перевоспитывалась, – восставшая из сна Амира выползла в коридор. Тяжелые обсидиановые перстни на тонких пальцах щелкали при каждом жесте. – Бардак, умирают, где ни попадя. То ли дело на юге.

– В Африке? Нет озер – нет проблем?

– Тьфу, да я про южных славян. Вот где порядок, – отмахнулась демонесса, вяло утекая лужей сквозь пол.

Мы с Русланом поежились. Порядок, устанавливаемый сумасшедшими фанатиками-колдунами в Румынии, возомнившими себя бог знает кем, воодушевления не вызывал. С другой стороны, редкий румын причисляет себя к славянам, симпатизируя германским чарам.

– Хорошо там, где нас нет.