Академия преемников. Кощеев не убивать!

Глава 15

– Ты чего здесь? – удивился подошедший эльф, небрежно прислоняясь к поваленному бревну.

За зашторенным окном мелькнул стройный девичий силуэт, с негромким всплеском опустившийся в воду. Яркий электрический свет создавал причудливый театр теней в деревенской купальне при академии.

– А-а-а, подглядываешь, – хитро и слегка уважительно протянул он, равнодушно отводя глаза. У фей этого добра в избытке, каждый клуб переполнен.

Толстая светлая коса распалась кудрявым водопадом, и, откинувшись на бортик кадки, любительница водных процедур замерла. Втянув воздух сквозь зубы, Кощей остро пожалел о прогрессе и лампочках Ильича в каждом доме – издевательство видеть даже клубы пара, поднимающиеся от воды. Не то, что хорошенький носик, лепестки губ и высокий лоб женского профиля.

Раздраженно отмахнувшись от ядовитого дыма, пыхнувшего сбоку, Константин попытался отвести глаза, вспоминая, какие бесы привели его под это окно. И не смог.

– Интересный поворот, – раздражающий голос Тристана вынудил открыть веки. – И показывают бесплатно.

– Какого черта?! – в глазах навьего царевича потемнело от негодования.

Внутренняя дверь бани отворилась, и в помещение скользнул отнюдь не женский силуэт. Спит она, что ли, раз не чует? Высокий нахальный вторженец что-то беззвучно произнес, привлекая внимание купальщицы, и вкрадчивым шагом двинулся к кадке с водой.

– Пойдем, – в плечо прилетел почти дружеский хлопок. – Яга не любит оставлять свидетелей.

С радостью, да только ноги приросли к земле. С нарастающим бешенством Константин глядел, как за шторой развернулось бесстыдство: обернувшись через хрупкое плечо, девица непринужденно подложила руки под подбородок, едва ли не вылезая из воды на четверть. И о чем-то живо дискутировала в такой-то позе!

Наивная соломинка-мысль, что женщины, по слухам, моются в рубашках, испарилась. Кощей сам едва не подавился воздухом, когда вся ткань до последней тряпочки скользнула по стройным ногам на пол.

– Я выколю ему глаза, – пальцы заплясали на поясе в поиске меча.

– Вот уж не знаю, – судя по тону, подлец-фей нагло ухмылялся. Царевич был не в силах отвести взгляд. Казалось, моргни – и случится непоправимое. – Вуивр силен. Не слабее тебя уж точно.

Плевать. Оторвет ноги, которыми он смеет идти вглубь купальни. Переломает руки, которые он протягивает к краю деревянной бочки. Отрежет пальцы, которыми он…

– Как на картине, – дерзко хмыкнул эльф, передумав уходить. – Кавалер расчесывает волосы даме.

Перебирая в руках мягкое золото кудрей, мужской силуэт склонился над расслабленной Ягой и остроумно пошутил – чуткий слух Кощея уловил девичий смех. Змей покойник. Теперь точно покойник.

Или сам царевич ляжет в гроб, позорно умерев от сердечного приступа.

Продолжая массировать женскую голову, уральский мерзавец опустился рядом на пол и все равно умудрялся возвышаться над невысокой жрицей. Лишний жест – и дуэли не миновать. Баал великий, пусть в воде будет пена! Много-много пены, чтобы скрывала все, даже тонкую изящную шею, к которой хотелось прикоснуться губами. Каждый сантиметр фарфоровой кожи должен быть скрыт от чужих глаз, иначе эти глаза больше не имеют права видеть.

– Да брось, это просто невинный массаж, – хохотнул принц, ювелирно прыгая на нервах Константина. – Мы взрослые колдуны, к чему морализаторство?

В бане решили точно так же. Запрокинув голову, женская тень приоткрыла губы, выдыхая накопившуюся усталость, когда нависший мужчина легко перепорхнул с головы на ее ключицы, невесомо коснувшись запретного. Кощею поплохело.

– Э-э-э, друг, – вскинулся эльф, зачем-то вцепившись в его руку. – Меч в ножны верни, да? Ты еще только из-за бабы сечу не устраивал в мирное время.

– Пшел вон, – выплюнул жрец Смерти, придав ускоряющего пинка обиженно взвизгнувшему мажору. Слух обострился до предела, жадно пытаясь услышать, о чем говорят в бане.

Короткая ненависть отняла силы, и руки покорно опустились вниз. Кажется, сейчас его сердце разорвется, глядя, как две фигуры находятся непозволительно близко. Прогнувшись в пояснице, девичья тень уселась поудобнее, позволяя массировать не только плечи – последний рубеж благоразумия, – но и лопатки, что вовсе недопустимо. Срам! Как она может?

«Искусительница», – с болью подумалось царевичу, но подлая логика напомнила события бала накануне Дня Святых. Они правда?..

– Не позволю! – громко взорвалась ярость, выплескивая Смерть вовне.

Очертания фигур недоуменно замерли, в унисон повернувшись к окну. Осыпающиеся с деревьев пожухлые листья не смутили бесстыдников, вернувшихся к запретной содомии. Длинные мужские ладони скользнули на мышцы поясницы, и жрица Жизни, словно кошка, потянулась, разминая шею. С ее алых губ сорвался еле слышный стон.

– Господи, – пробормотал Кощей, впервые в жизни обращаясь к новому богу. – Господи…

Нужно уйти. Развернуться и уйти, навсегда вычеркнув из памяти эту картину. Картину, которая будет преследовать его до конца жизни! Тысячелетия закрывать глаза и видеть женственный нежный силуэт почти в объятиях огненного проходимца. Подлой, коварной, лживой сволочи, вскружившей голову невинной ведьме.

– Оттолкни его, – взмолился владыка мертвых. – Ну же, повернись, оттолкни! Где твоя обжигающая зелень глаз, где презрение в каждом взмахе ресниц?

«Все досталось тебе», – издевательски прошипел трезвый ум. Колдуньи Жизни никогда не связываются с царями Смерти, только по рабочим вопросам. Именно поэтому он струсил на балу, в красках представив, как через тысячу лет Ярослава равнодушно скажет, что ей пора стать матерью. А значит, наследнику нави придется убраться с глаз долой и сойти с ума, зная, что любимая родила от смертного. Впрочем, до этого не дойдет, благоразумная Яга не позволит ему нарушить давние законы и коснуться себя. Уж точно не так, как он нафантазировал себе, мечась ночами в бессоннице. Не так близко… Не так обжигающе бесстыдно, как видится ему сквозь залитую светом штору.