Академия преемников. Кощеев не убивать!

Глава 20

– Морок. Злоумышленник проник во дворец под первосортным мороком.

Трое сокурсников столпились рядом, почтенно обступив ряд свечей, выставленных у двери в сокровищницу. Царскую чету Кощеев аккуратно выставили наружу дожидаться результатов чар. Пламя норовило погаснуть, отказываясь слушаться Слова, и только неимоверными усилиями Константина фитильки продолжали трепетать. Тяжело ему, болезному, одной рукой держать шатающуюся Фриду, другой жечь свечи.

– Ты как? Тошнит?

– Нет, – соврала подруга, распластавшись на мужской груди. – Все прекрасно.

Прекрасно было только Сеньке, обнадеженному и сияющему улыбкой. Меня всю ночь терзали кошмары: я куда-то бежала, пытаясь сохранить добытое у Бабы Яги пламя, карабкалась в гору, пряталась в листве от птиц и громко плакала на берегу реки. Возмутительно! Справедливости ради, наша избушка давно шагнула вслед за прогрессом и теперь предоставляет мощные зажигалки-фонарики на съемных аккумуляторах.

– Морок «Фата-Моргана». Редкая оптическая иллюзия, созданная водными или воздушными чарами.

– Гнилоротый выродок! – ругнулся обворованный царевич.

За прошедшую ночь Кощей еще сильнее уподобился живому трупу, высохнув на глазах. Даже черный кафтан встопорщился, мешком повиснув на острых плечах. Идеальный представитель жрецов смерти. По вискам Константина катились капли пота, будто царевича всю ночь пытали каленым железом и выкачивали из него силу.

– Личину наложили с помощью амулета зеркальных искажений, самодельного и чрезвычайно мощного.

Дни, проведенные в тренировках, дали плоды. Наставник точно пустит слезу гордого умиления, уверившись в своем педагогическом методе – кошачьим ехидством по ведьминой гордости.

Чары поиска закрутились зеленым вихрем, слепившись в рогатый силуэт на кривых копытах, вооруженный артефактом. Для создания амулета зеркальных искажений требуется отыскать редкую природную поверхность, ломающую отражение искателя и обязательно возникшую ужасным путем.

Например, переплавленный свинец, залитый в горло приговоренным еретикам и покрытый сверху серебром. Или кусок зеркала, лопнувшего при взрыве газа, который угодил в хозяйку. Сгодится даже снег, окропленный кровью солдат, если его хранить при должных условиях. Волхв, способный отыскать могущественную основу для амулета, поистине не человек.

– Зеркальные искажения? – Константин убрал светлые волосы, лезущие ему в нос. – Ублюдок. Скольких же он убил, чтобы создать артефакт абсолютной лжи? Сто человек? Двести? Мы бы заметили такую волну смертей.

– Именно, что волну.

Смердящую, обглоданную волну скелетиков и панцирей. Уверена, где-то в горах повально умирали птицы, только доложить было некому. К замочной скважине бежали три дымчатые ленты – следы ключей, открывавших дверь. Чары поиска бывают разные; получив на руки один экземпляр ключа, хранившийся у бухгалтера (идиоты, сожгли потенциальных фигурантов!), я решила проследить путь каждой железки, сунутой в замок.

Опрыскав зельем и святой водой пространство, удалось восстановить картину преступления. Призрак вора под личиной крупного беса скользнул в сокровищницу, выйдя оттуда через несколько минут. Заморочить высших – сложная задача, поэтому…

– Чуете, пахнет йодом и тиной?

– Выходит, смерти у озер связаны с ограблением Кощеев? – ахнула блондинка, углядев водные блики среди зачарованного тумана.

– Мощный приход, – Полоз потрясенно мотнул головой. – Галлюцинации с запахом.

– Еще раз назовешь транс приходом, получишь по шапке, – сварливо проворчала я. – Смотрите, вот он открывает дверь снова, выносит под мышкой мешок с украденным и… Растворяется в воздухе.

– Радиус чар закончился?

– Нет, амулет заработал на полную мощность. Полагаю, наш воришка вернулся обратно и буквально улетел на свободу.

Пять-семь сотен жизней нужно отнять для сотворения столь чудовищного амулета. Характерная шестиугольная форма, сжатая в когтистой лапе «беса», выдавала преступника. Впрочем, он особо не скрывал профессиональный инструмент, иначе бы спрятал амулет под одеждой. Вернусь к Черному морю и сожгу паскудного князька с его «разлитой» нефтью. Лживый щук!

– Но как грабитель проник на территорию подземного дворца, минуя ворота? – усомнилась Фрида. – Разве что у вас есть река, ключом бьющая наружу?

В воцарившейся тишине особенно отчетливо прозвучало биение четырех живых сердец. Одному из них суждено остановиться и вновь ожить совсем в другом диапазоне сокращений.

– Есть одна, – тихо пробормотал Кощей.

И лучше бы к ней не соваться.

Путь по хлюпающей заболоченной тропинке угнетал даже высших. Спутанная трава цеплялась за кроссовки, мешая идти вглубь подземного царства по призрачному следу татя.

– Я думала, по берегам растут ягоды, – сморщила носик богиня.

Вонь, поднимающаяся со дна змеистой гнилой воды, оглушала и заставляла глаза буквально слезиться. Макошь-матушка, помоги мне удержать завтрак в желудке. Щеки даже на ощупь бледные. Илистый берег засасывал обувь, вынуждая высоко задирать ноги и брезгливо вытирать болотно-черную грязь о редкую плотоядную траву. Тошнотворное чавканье и хлюпанье волн напоминает мерзкое пиршество каннибалов, жрущих людей вместе с ботинками.

Топь дышала гнилым запахом близкой кончины, от которой не убежать. Мучительное чувство безнадежности, известное смертельно больным, – когда смерть глядит в затылок, ласково перебирая волосы. Вдохни глубже и отравишься смрадом, рвущим легкие на куски.

– Увы, – слегка посочувствовал нам Константин, единственный не испытывающий проблем с дыханием. – Название проистекает от слова «смород», то есть смрад. Здесь она холодная, ближе к поверхности нагреется.

– Будешь? – бледный Сенька предложил мятную конфету.

Он дышал неглубоко и часто, стараясь привыкнуть к газовой камере, в которую превратился берег подле Смородинки. Я закинула в рот карамельку и тут же закашлялась – вместе с мятой рот наполнился гниловато-сладким запахом разложения. Тягучая вода двигалась медленно, утаскивая за собой конечности мертвых, тут и там выглядывающие из густых черных вод.