Академия преемников. Кощеев не убивать!

Глава 21

Впервые за последние годы в Приграничье начался дождь. Мелкие брызги с запахом озона разбивались вдребезги о стекло, тарабаня по окну спальни. Богиня любви сидела на постели, поджав под себя ноги, и куталась во флисовый плед, как в большой кокон. Чашка горячего отвара из ромашки и мяты бесполезно грела руки, и Фрида со вздохом отставила нетронутое питье.

– Слава, ты знаешь Костика с младенчества. Он всегда был таким?

– Упрямым?

– Заботливым, – богиня пасом обрисовала неуемную заботу костяшки. – Фанатично заботливым и скрытным.

– Не знаю. Впервые по-настоящему мы увиделись уже здесь, в академии. Он ничем не болел, поэтому во дворец нас больше не звали. Рабочие вопросы решает бабушка, имиджево-деловые – мама, они с тетей Машей добрые приятельницы.

– А война?

– Некогда было. Мы партизанили в полях и госпиталях, Кощеи вели дипломатическую миссию с Марой, закрывшись от общества. Когда Константин родился, половина колдовского мира вздохнула с облегчением.

Девушка опустошенно потерла виски, выплеснув эмоции еще по дороге назад. Дважды мы ловили ее на попытке сбежать обратно в Петербург и почти отконвоировали в объятия пледа, за что узнали о себе много плохого.

– Вы все такие значимые, – произнесла Фрида с горечью. – А я – мифический рудимент для потехи туристов. Из всего пантеона на свет появились только мы с Тувиром.

Прекрасная дочь Фрейи стала образцом стремительных перемен. Беременность богини любви протекала долго, тяжело, почти целый век – приличный срок для высших. Забеременев при расцвете протестантской морали, Фрейя разродилась только к приходу фрейдизма. Оттого миссия Фриды осталась неясной: вернуть ли общество к строгому целомудрию или довести лояльность к интиму до логического конца.

– Тувир, поди, в Первую Мировую?

– Да. Сын Одина, наследник копья и меча, – девушка скривила губы. – Куда мне, богине проституции и разврата, угнаться за благородным военным делом.

«Факты вам уже известны. Что касаемо моих домыслов, подлый убийца охотно жертвует морским князем. Знает ли князь о своей дешевой роли – загадка, но себя мнит подельником и ценным кадром. Чем быстрее утекают минуты, тем сильнее крепнет моя уверенность: коронованная селедка глубоко заблуждается насчет своего товарища. Помнится, он хвалил Кощея за присоединение северо-запада к Руси, значит, всерьез вредить жрецам Смерти побоится.

Подозреваю, на Черном море приготовлена ловушка, поэтому врага принудительно вернут в Финский залив, откуда он сбежал. Если к вечеру ситуация не разрешится, я буду действовать на свое усмотрение. С любовью, ваша дочь и внучка. P.S.: Ба, не ругайся. Положи метлу, у нее от стресса киль направо сбоит!».

Обстоятельное письмо с трудом сгорело в пламени газовой горелки, кое-как обуглившись по краям. Пепельная почта хороша таймером, в избушке это письмо появится глубокой ночью, когда останавливать меня будет поздно. Последний стежок на первом рушнике лег идеально, завершив мощную обережную вышивку. Тонкая иголка легко вошла в мой палец – красную нить следует пометить своей кровью для активации колдовства.

– Я боюсь, что Костик начнет убивать без разбора, и его самого арестуют, – призналась Фрида. – Мы не располагаем никакими доказательствами, не знаем личность преступника, не утруждали себя допросом морского ярла. Это самосуд.

За суицидника стало обидно.

– Будет огромной удачей, если он ограничится только вором. В ярости любой Кощей способен за ночь уничтожить город, а в холодной мести – регион. Мой антипод хорошо владеет собой, поэтому обойдется малой кровью. Не стоит жалеть преступника. Радуйся одной казни.

Оцивилизованные европейцы привыкли опираться на Трибунал, таща любого хулигана на суд и под лупой рассматривая его преступление. По законам Трех Заветов душегуб отделался бы тюремным заключением, потому кровная месть, без сомнения, вызывает в хрупкой норвежке душевный протест. И не догадаешься, что она способна пырнуть обидчика копьем из-под юбки за мелкое оскорбление.

У нас проще. Виновен? Лезь в петлю, иначе БОБРы за пятки покусают.

– Какие бобры?!

– Беличий отряд быстрого реагирования. Несут лесное возмездие и эпидемию бешенства.

– Сумасшествие, – пробормотала богиня, утыкаясь подбородком в коленки. – Как можно быть такой несерьезной?

Не знаю, кто может быть серьезнее человека, владеющего отрядом боевых белок.

Воскресенье протекало лениво, заевшей кинолентой протянувшись от рассвета до полудня. Мойры отсыпались, испытав нервное потрясение. Дерганая Тэли трижды перерезала нити жизни смертных, томившихся в очереди, и зло расплакалась, собравшись в запой. Ее всевидящая сестра закатила глаза и выкатила их обратно, узрев в трансе что-то жуткое. До сих пор разговорить не можем, заикается бедняжка.

Плешка отказалась браться за пряжу, швырнув инструменты в дальний угол, – нити путались в колтуны, посылая мойру к едрене фене узелковым письмом. Духи воды и леса спали вповалку, переплетясь конечностями в чудной клубок симбиоза: Руслан прихлебывал водичку с волос Амиры; та, не просыпаясь, обгладывала чернику, поспевающую на рукаве вирява. Из чувства такта мы сгребли их в охапку, заперев в спальне Руслана, – пусть дружат способностями.

– Девочки, забодали гундеть, – буркнул фей на редкость дружелюбно, передвинув коня вперед.

– Проваливай, если не нравится. Какого Чернобога вы опять забыли в моей спальне?

– Тут уютно, – Сенька мастерски сбил лошадь слоном. – Красиво, вкусно, интересно.

– Подонок, – Тристан негодующе взорвался искрами. – Я на эту лошадь полмиллиона поставил!

– Не ставь на скачки в Индии, – Полоз быстро щелкнул пальцами, отзывая нитидного уропелтиса.

Услужливая змея скользнула обратно в траву, спасаясь от перепуганного слона, успевшего потоптать пару жокеев, грохнувшихся со своих скакунов. Тарелка эльфа зарябила, прерывая трансляцию под горестный стон хозяина, не увидевшего хитрую улыбку оппонента – Арсений ставил миллион.