Академия преемников. Кощеев не убивать!

Глава 22

Сгрузив дремлющую Фриду со своего плеча, я потянулась, разминая шею. Богиня охрипла от слез и проклятий, вылитых на меня ушатом за отказ взять ее с собой. Дежурить в коридоре почти сутки – не самая здравая идея, но мы с подругой единогласно решили сдуреть. Бабуля отчалила еще ночью, бросив непонятным тоном: «Жить будет». По ее взгляду стало очевидно, что недолго, лет сто максимум.

Зашивать рваную рану я отказалась, руки тряслись как сумасшедшие. Поглядев на иглу, грозящую сделать пару новых дыр в царевиче, бабушка осуждающе цокнула и взялась за шитье сама. Пока ее непутевая внучка орошала слезами исцеляющий орнамент на рушнике, Ядвига профессионально латала трахею.

– Живая вода – не панацея, – ворчала ба. – Особенно Кощеям. Не действует она на них, забыла?

– Так подействовала же.

– Потому что Кощей… – старушка расстроенно махнула рукой.

Больше не Кощей. В припадке отчаяния я бездумно потянулась к живой воде, начисто забыв о сложной природе Кощеевского бессмертия, и случайно вытянула козырный туз. Воистину, нет худа без добра.

Больничный придал царевичу хрупкости, джентльменской утонченности, сделав похожим на загадочного молодого поэта. Белые бинты на шее притягивали взгляд, хотелось подойти и потуже перевязать аккуратный бантик. Сильно туже.

Скользнув в палату, я постаралась придать лицу «покер фейс» или, по-простому, сделать морду кирпичом. Судя по тяжелому взгляду больного, этого самого кирпича моя физиономия очень просит. Разомкнув обескровленные губы, Константин закашлялся.

– Уходи.

– Обязательно, – три капли настойки болиголова упали в стакан.

– Я больше не высший.

– Это правда.

– Незачем меня лечить, – продолжал настаивать Кощей. – Не трать Слово попусту.

Утраченное бессмертие ставит его в один ряд с обычными людьми – теми, кого мелкая нечисть пугает до мокрых портков. Колдуны еще крепятся, сотрудничают с Приграничьем, остальные же боятся или не верят. Слово смерти станет пустыми фразами в устах не-жреца, колдовская сила уменьшится в три-четыре раза.

– Тогда какого Баала ты здесь забыла?! – сорвался больной, откидывая одеяло.

Бинты с засохшими пятнами крови плотно обхватывали спортивный торс, заканчиваясь многочисленными узлами. Карта ранений, иначе не скажешь. Язык не повернется сказать правду: избиение младенца. Кощея застали врасплох, атакуя десятком острых лезвий, заслонивших обзор, а потом одним движением разорвали горло. На вопрос, как он мог подставиться, лицо мужчины исказила судорога.

– Я слышал голос, – он болезненно проглотил снадобье. – Кто-то окликнул меня из леса, а, когда обернулся, тут же ощутил ледяную боль по всему телу. Кажется, я почти узнал этот голос, – пациент поморщился.

– Спрашивать о личности зовущего бессмысленно, да?

– Еще бы, мисс Марпл. Я даже не помню, куда били после. Ничего не помню.

От банальных слов меня окатило жаром. Ладони слегка вспотели, едва удерживая бутылки с зельями. Минуточку…

– Н-ничего? – я от неожиданности начала заикаться. – Вообще ничего?

– Абсолютно, – хмуро заверил Костик. – Только первые порезы и темноту. Пришел в себя уже здесь. Кстати, где это – здесь?

Веселенькая комната, расписанная сочным калмыцким орнаментом, до верху завалена подушками. Посреди колоритного великолепия важно лежали национальные разноцветные ковры, украшая пол, стены и даже обивку стульев. Кощей удивленно поднял брови, только сейчас додумавшись осмотреться и найдя помещение незнакомым.

– Новая больничная палата при академии. Старую чуть-чуть затопило, чуть-чуть пожгли, чуть-чуть обкусали…

– Кто меня спас? – резко перебил он.

Я молча растворила таблетку антибиотика в вытяжке из белладонны. Спасибо богам, что он ничего не помнит. Ни моих слез, ни рук, перепачканных в крови, ни глаз царицы Марии, заставшей нас на обледенелом берегу. Стоя над поверженным сыном, ее величество не мешала спасению, звоня первым лицам в порядке очередности: мужу, моей бабуле, ректору, председательнице московского ковена. Великая сила духа удерживала колдунью от вмешательства в процесс лечения.

Когда из рваного горла забулькала первая кровь, тетя Маша резко отбросила зеркало. Рухнув на колени и ободрав их об лед, ее величество бесцеремонно перехватила ключ к источнику живой воды, принявшись умывать сына. Под умоляющим взглядом царицы я затворила Константину кровь, мучительно гадая, видела ли она как первый глоток воды проник в мертвеца.

– Мария Ивановна пыталась забрать тебя домой.

– Это она от шока, – Костик смущенно хмыкнул. – Дома и стены помогают.

– Тебя добьют.

– Знаю, – он махнул рукой. – Нет у меня больше дома.

Дорога в навь смертным заказана. Выбросы мертвой энергии разъедят живую плоть до костей, если живой – не высший. Пары дней подле Смородинки хватит, чтобы навеки упокоиться под сводами подземного царства. Ему очень повезло пережить ночь во дворце без фатальных последствий, сказался огромный запас колдовских сил, сдерживающих разложение организма от навьего смрада.

– Ты все еще царевич, наследник правящего рода.

– Смеешься? Мара сожрет меня с доспехами, покажись ей на глаза смертный жрец.

Чувствуя сердечное оцепенение, я медленно вышла из палаты. Константин глядел в окно стеклянным взглядом, не заметив моего ухода, и даже не вздрогнул от резкого хлопка двери. Разбуженная Фрида упрямо не смотрела мне в глаза. В коридоре прямо на полу сидели потускневшие мойры, словно выцветшие за последние часы. Тэли зажала в руке черные ножницы, потерявшие блеск, – отнимать жизни стало труднее.

– Смерть бесится, – пояснила она. – Инструмент не желает покориться. Как себя чувствует мастер?

– Жить будет. Домой уже сообщили?

– Это нам сообщили, – Плешка утомленно приникла к плечу сестры. – Велели найти ближайший алтарь Баала и принести ему вежливое жертвоприношение.

– Совсем ополоумели? Калистрат Кондратьевич за такие фортели Грецию обратно древней сделает. И мы в стороне не останемся.