Академия Теней: Исповедь лисьего проводника

Глава 18. Пепел и кольцо.

Я снова была в Осиннике. Не в том, что пылал, а в живом. Солнце пробивалось сквозь листву вековых дубов, разбрасывая по деревянным срубам тёплые золотые пятна. Воздух — плотный, родной: дым из печки, травы под крышей, сладкий запах малинового пирога. Тётя Зоря только что вынула его из печи. Это пахло домом. Уютом. Безопасностью.

Нашу деревню прятали не только лесные чащи, но и магия. Каждый вечер, с первыми звёздами, мы — все ведьмы, от мала до велика — выходили на границу. Старейшина, бабка Илинда, затягивала тихую песню, а мы шли за ней, рассыпая из холщовых мешочков особый порошок: толчёный лунный камень, папоротниковая пыльца, пепел священного дуба. Он создавал невидимую завесу. От чужих глаз, от слуг некромантов, от охотников с собаками.

Для меня, ребёнка, это был не обряд защиты, а волшебство. Я шла, вцепившись в руку матери, и старательно сыпала свой порошок, чувствуя, как моя крошечная сила вливается в общую, становясь частью чего-то огромного.

Мы жили мирно. Помню, как юная Лиана, которая только училась управлять стихиями, в сердцах пыталась заставить дождь полить её огород, а вместо этого устроила настоящий потоп в курятнике. Мы потом неделю ловили разъярённых мокрых кур, а она стояла вся красная, чуть не плача от смеха и стыда.

А старуха Марта, у которой дар был к оживлению предметов, вечно ворчала на свой веник, который, едва её заслышав, начинал сам метаться по избе, подметая всё подряд с таким усердием, что поднимал клубы пыли. Она грозила ему кочергой, а он в ответ весело подпрыгивал.

Это была жизнь. Настоящая, полная простых радостей и маленьких неурядиц. Мы прятались, да. Но внутри нашего убежища мы были свободны.

Запах печёной малины сменился гарью.

Сон перевернулся. Тот же воздух — но теперь он обжигал лёгкие. Золотые пятна на срубах стали алыми — отблесками огня. Крики радости — криками ужаса. Вместо песни старейшины — лай гончих. Вместо невидимой завесы — алые плащи, беспрепятственно проходящие сквозь нашу защиту.

Я проснулась от удушья. Чья-то ладонь грубо зажимала рот.

— Тш-ш-ш, — тихий, но настойчивый голос прозвучал прямо над ухом. — Не двигайся.

В тусклом свете, пробивавшемся из окна, я узнала ту самую ведьму-медсестру, что навещала меня в лазарете. Её глаза были расширены от страха — живого, настоящего, не показного.

— Элиана, слушай. Охотники знают о тебе. Знают, что ты ведьма. Знают о связи с тёмным лордом.

Она сунула мне в руку холщовый мешочек — пахнуло знакомым: лунный камень, папоротник, пепел дуба. Тот самый порошок.

— Это скроет след от гончих. Беги на север, в старые леса. Там ещё есть наши. Найдут. Главное — беги!

Из коридора донёсся отдалённый, но чёткий звук шагов. Тяжёлых, не студенческих. Медсестра метнулась взглядом к двери.

— Всё, мне пора. Когда будешь на Севере, найди меня в Солоне, в таверне «Клевер». Я помогу тебе.

Она отшатнулась в тень и растворилась в воздухе. Я замерла, протирая глаза. Святой папоротник, и приснится же такое.

Если тебе интересно, это был не сон, — сухо констатировал Киро. — Наша благодетельница задержалась здесь не просто так. Вопреки здравому смыслу.

— Что она здесь делает? — прошептала я, вцепившись в мешочек. — И почему помогает? Она же сама в опасности!

Судя по её словам, мы все в опасности. Но сейчас бежать — всё равно что броситься в пасть к гончим. Они уже здесь и ждут именно этого. Нужно немного выждать и обдумать следующий шаг.

— Может, сказать Элану?

Лис фыркнул, вылезая из-под одеяла.

Я бы не стал ему так доверять. Если охотники действительно знают о тебе, его покровительство теперь бесполезно. Возможно, твою магию почуяли, когда она сливалась с его силой. А возможно… — он сделал многозначительную паузу, — кто-то тебя просто сдал. Или он сам невольно выдал тебя. В любом случае, полагаться сейчас на него — всё равно что строить дом на зыбучих песках.

Четыре утра. Сон сняло как рукой. Я металась по комнате, пытаясь найти себе место, но единственное, что находилось, — приступ паники от осознания, что я в большой опасности и снова, снова одна. Нет, не одна — со мной Киро. Только он слаб очень без своих хвостов.

Дождавшись первого вопля рога, я ринулась в душ. Радость, что нам дали наконец горячую воду, была недолгой. Я отчаянно пыталась согреться под струями — такими горячими, что, казалось, вода должна была смыть вместе с грязью и все мои проблемы. Увы. Холод на душе оказался покрепче кипятка. Он не желал уходить.

В столовой в такую рань было пусто. Лишь какая-то трудолюбивая нежить в виде скелета-официанта с залихватски повязанным шейным платочком расхаживала между столиками, разнося подносы. Я выбрала пару бутербродов с ветчиной, налила кружку кофе — по консистенции он напоминал жидкий асфальт, но силы мне были нужны, хоть и такими методами.

Позавтракав, я уже собиралась придумать гениальный повод для визита к ректору, но повод, как это часто бывает в моей жизни, нашёл меня сам.

Из-под потолка с лёгким шелестом крыльев спикировал ворон — нежить-посыльный с глазами-бусинами и клювом, отполированным до зеркального блеска. Он каркнул, стукнул меня по голове свёрнутым пергаментом и устроился на моём плече, всем видом показывая, что теперь мы связаны узами доставки.

Я развернула записку.

«Перед практикой зайдите ко мне в кабинет. СРОЧНО. С уважением, Ректор Артаниус Ворн».

Ох, какой размашистый почерк. Каждая буква была выведена с такой силой, словно перо впивалось в пергамент, жаждая кровопролития. Создавалось стойкое впечатление, что писал он это в припадке ярости, представляя на месте бумаги чьё-то лицо. Надеюсь, не моё.

Я лишь вздохнула, сунула в карман пару бутербродов про запас и выдвинулась к кабинету.

Перед массивной дверью никого не было. Тишина стояла гробовая, что в некромантской академии было скорее дурным знаком, чем хорошим. Я собрала остатки мужества и постучала.