Академия Зодиака. Тьма внутри

Глава 9. Падшая Львица 

— Как такое возможно? Да это просто возмутительно! — пищала Мила, меряя шагами комнату. — Убийца в стенах Академии! И ведь зарезали именно простолюдинку! Уверена, это те гады, которые издевались над студентками в саду! И что дальше? Сначала их, а потом тех, кто поддерживает реформы перебьют?

Мила схватилась за горло, словно к нему уже приставили холодное лезвие.

— А вдруг в Академии шпионы? — встрепенулась Ракель. — О, звезды, здесь же мой отец! Вдруг и его попытаются убить?

Я не стала говорить о том, что в Академии наверняка есть шпионы короля. Ну а где их нет? Даже наши засланные люди сейчас входят в ближайший круг короля и докладывают об обстановке в столице. Другой вопрос в том, зачем кому-то так рисковать и убивать обычную первокурсницу.

— Не переживай, Ракель, не думаю, что это было заранее спланировано, — я подсела к Ракель на кровать и приобняла ее за плечи.

— Полностью согласна с Арией. Кто-то просто слетел с катушек. Сейчас же пойду и доложу Райнеру о том, что мы видели в саду!

Милу было не остановить. Не ожидая нашей поддержки или одобрения, она побежала на поиски Райнера. Меня кольнуло неприятное предчувствие: а не использует ли она любой подходящий повод, лишь бы увидеться с ним? Но я тут же прогнала эти зловредные мысли. Все-таки дело было и правда серьезным.

— А чем ты сегодня занималась? — перевела тему Ракель. Ей явно не хотелось размышлять об убийстве на ночь глядя. — Не видела тебя весь день.

— Мы с Леоном помирились, — я не сдержала вдохновленной улыбки. — Вот и болтали до самого вечера.

— Здорово! — искренне обрадовалась Ракель, но уголки губ против ее воли поползли вниз. — Как он там?

— Хорошо, насколько это позволяет ситуация в королевстве, — я немного помялась, раздумывая, стоит ли продолжать. — Знаешь, Леон ведь на тебя не дуется и всегда рад пообщаться. А еще он сказал, что Эрик тоже по тебе скучает.

— Ах, Ария, — не выдержала Ракель и закрыв лицо руками расплакалась.

— Ну ты чего? Это же хорошо, разве нет?

— И я скучаю. И если он скучает, и я скучаю, то... Ах, то все очень сложно! — бубнила она себе в ладони. — Я ведь оттолкнула Эрика, чтобы ему было проще.

— Да разве это имеет смысл, если вы оба продолжаете страдать? Особенно сейчас, на пороге гражданской войны, когда мы не знаем, чем обернется для нас завтрашний день? — говорила я, а представляла перед собой Райнера. Разве важны все мои страхи и неуверенности, если есть вероятность погибнуть в одной из битв?

Ракель начала потихоньку успокаиваться. Затем выпрямилась, утерла рукавом слезы и решительно кивнула.

— Ты права. К чему все эти увертки? Больше не буду бегать от собственных чувств, и будь что будет!

На этой жизнеутверждающей ноте мы улеглись спать, так и не дождавшись Милу. К ночи у меня жутко разболелась голова, а тело ломило от усталости, поэтому я с великой благодарностью приняла долгожданный отдых.

На следующий день вся Академия гудела от новости про убийство. Причем в равной степени выражали свою обеспокоенность и простолюдины, и аристократы. Студенты гадали, кто же мог совершить такое чудовищное преступление, и неустанно тыкали пальцами друг в друга.

— Конечно, эти выскочки с золотой ложкой в заднице сговорились против нас! — кричали простолюдины.

— Да вы сами, наверное, и устранили свою же, чтобы было больше шансов забраться повыше! — парировали аристократы.

Директор Рубрикс собрал всех на арене и сообщил, что расследование уже ведется, поэтому сегодня в жилых башнях пройдет обыск. Никого не минует участь вывернуть свои пожитки на пол, чтобы доказать свою невиновность.

— Также хочу сообщить, что всех, кто скрывает какую-либо информацию по поводу содеянного, будут судить по законам военного времени, — директор скривился, будто ему претило угрожать собственным студентам. Но имеем, что имеем.

Вечером Райнер вызвал меня к себе в кабинет. У меня болела голова от того шума и хаоса, которые воцарились в Академии, поэтому я с большой неохотой поплелась к нему. Уже стоя у двери я испугалась, а не думает ли мастер, что я причастна к убийству? Ведь однажды я уже столкнула рабыню с лестницы и не понесла за это никакого наказания.

Борясь с паранойей, я все же перешагнула порог, но, к счастью, Райнер ни словом не обмолвился, что подозревает меня, а всего-навсего попросил присмотреться к другим студентам и поделиться с ним своими выводами, если замечу что-нибудь необычное.

Слава луне и солнцу, я еще не растратила кредит доверия! Несмотря на все мои промахи, я никогда не желала зла невиновным и хотела, чтобы мастер об этом знал.

— Я сделаю все возможное, — со всей серьезностью заверила его, внутренне содрогнувшись от сладостного предвкушения. Наконец-то у меня появилась реальная цель, которая могла принести пользу общему делу.

Внезапно Райнер посмотрел таким пронзительным взглядом, словно содрал с меня одежду вместе с кожей и мускулами и заглянул в самую душу. Он подался через стол и легко перехватил мою руку, огладив местечко, где бился учащенный пульс.

— Наблюдай, но не лезь на рожон.

Я слабо улыбнулась, сделав вид, что услышала и вняла его предупреждению.

— Постараюсь.

Перед тем как вернуться в комнату, я решила прогуляться по саду. Ароматы свежей листвы и терпкой травы дарили успокоение, напоминали о далеком доме, который когда-то существовал в моей реальности. Теперь же я была странницей. Не скажу, что сильно страдала от этого, и всё же в будущем хотелось осесть на одном месте. Когда закончится война и мы победим короля, возьмут ли меня на более-менее оплачиваемую должность мага? Было бы неплохо. Так я смогла бы накопить денег и построить что-то по-настоящему свое.

Такими мыслями я развлекалась лишь затем, чтобы не думать о накалившейся ситуации. Сначала герцог Урана выдвинул вполне справедливое, но трудновыполнимое условие для союза. Затем убийство первокурсницы-простолюдинки, которое забило еще один кол в трещину отношений между разными слоями. Наша сила в единстве — это я хорошо понимала. И если план Райнера и других герцогов провалится лишь из-за того, что аристократы не смогли стерпеть минимальных перемен, то королевство и не заслуживает шанса на другое будущее. Все мы останемся гнить в нищете и раздорах — кто-то раньше, кто-то позже.