Бабушкины истории (роман в новеллах)

Раечка

Ходить с мамой в магазин, который в народе прозвали Барачным, так как построен он был рядом с бараками для вольнонаемных, Раечка не любит.

Мама всегда спешит, идет переулками Волчьей Балки, где живут спецпоселенцы, как будто опаздывает, потому что вспомнила, что ей надо в Барачный, в последнюю минуту. Раечка еле поспевает за ней. Сердечко выскакивает из груди. Не только от быстрой ходьбы. Раечка боится, что сейчас отстанет, мама не обернется, и Рая потеряется. Такого быть не может, потому что еще ни разу не было. Но вдруг? Раечка останется одна, между чужими заборами, за которыми лают громадные злые собаки, она никогда не найдет путь домой… Интересно, откуда взрослые знают, куда идти и где повернуть?

В самом магазине не страшно, но очень нудно. Взрослые теснятся, толкаются и переругиваются. Раечка держится за мамину юбку и скучает. В прошлый раз ее заинтересовали невиданные до того плитки пола. «В шахтоуправлении клали, и на магазин наш хватило», – обсуждали новый магазин в очереди. Рая даже погладила ладошкой холодный, скользкий пол. Но плитки – это тебе не доски. В щели между ними не заваливаются крошки, нет на них царапин – нечего разглядывать. И не скрипят на разные голоса, если на них наступать. Рая пыталась считать плитки, загибая пальчики, но сбивалась. Слишком одинаковые, непонятно, которая посчитана, которая нет. Тогда Рая придумала наступать точно на стыки между плитками, ни в коем случае не в середину. В толпе исполнить задуманное оказалось не просто. «Галя! Ну зачем ты Райку взяла? Оставила бы с бабой Саней. А то под ногами мешается». Надо же, чужие люди откуда-то знали и маму, и Раю, и даже бабу Саню…

Очередь то двигается рывками, то топчется на месте, то перемещается мелкими шажками. Раечка с мамой оказываются у окна. Отсюда виден портрет прищуренного дядьки на стене за прилавком. И можно выглянуть в окно. Раечка всегда пользуется моментом, поднимается на цыпочки, чтобы положить подбородок на подоконник и посмотреть на улицу. Ничего интересного увидеть не успевает – очередь влечет дальше. В угол, потом вдоль крашеной стены. Раечка находит на стене знакомые потеки краски, похожие на почки весенней веточки, трогает пальчиком. А очередь тем временем ползет вдоль прилавка. Раечка пристраивается между мамой и прилавком. Темно и душно, зато не толкают, и она знает, что скоро наступит момент, когда они с мамой выйдут на улицу. Мама замирает на месте, она разговаривает с продавцом. Стукают гири по весам где-то у Раи над головой. Рая изнывает от нетерпения. Как же медленно тянется сейчас время! Она обхватывает маму за ноги, прижимается, повисает. Руки скользят по маминой юбке, Раечка сползает на пол. Поднимается. Опять обхватывает, повисает и сползает. Ну скорее, скорее! Рая дергает маму за ноги. Мама так занята, что даже не отстраняет ее.

Мучение позади! Они выходят! Мама немножко пожурит: «Чуть с меня юбку не стянула при всех!» Пойдут они уже не так быстро и будут разговаривать про все на свете. Вернее, Рая будет спрашивать про все на свете, а мама будет отвечать. Почему собаки бывают такие маленькие, хотя и старые, почему кот мурчит, кто тот дядька на портрете в магазине.

Однажды Рая уже спрыгнула с верхней ступеньки крыльца на землю, а мама вместо привычного «не прыгай, расшибешься» всплеснула руками:

– Ой, отметку-то забыла поставить!

И повернула обратно в двери. Рая встала как вкопанная. Мама обернулась, поманила. Рая упрямо наклонила голову. «Набычилась», – называет это отец. В таких случаях Раю не заставишь сделать то, чего она не хочет. Разве что тащить за руку.

– Иди, Галя, быстрее, я присмотрю за ней, – крикнула маме из очереди, что стояла уже и на улице, соседка тетя Зина. Мама исчезла. Рая застыла на месте, не сводя глаз с двери. Не любила она оставаться без мамы или бабы Сани. Но обратно в магазин ей не хотелось.

– Вот дитё спокойное, – заметила тетя Зина, – Где поставишь, там и найдешь. В очереди засмеялись одобрительно и вернулись к обсуждению своих взрослых дел.

Мимо проходил к подводам, которые забирали шахтеров на работу, мужик в ватнике, шахтерском картузе и сапогах. Увидел, что подводы еще не приехали, остановился пообщаться с очередью.

– А что, жёнки, стоите?

– Стоим, – отозвались несколько голосов.

Он подумал, о чем бы еще спросить, и увидел Раю. Присел на корточки рядом:

– И чья ж это ласточка будет?

Раечка засмущалась.

– Ивана Степановича и Гали! – ответила за нее тетя Зина.

– Королевна растет! – восхитился мужик. – Как же тебя зовут?

Рая так тихо прошептала свое имя, что опять на выручку пришла тетя Зина.

– Раисой Ивановной величают.

– Раечка? Эх, нету у меня для тебя гостинчика! – расстроился мужик.

Он поднялся, похлопал себя по карманам:

– Ан нет. Есть! Держи!

Он достал яблоко, присел и протянул Рае. Раечка осмелела и уже громко, как мама учила, поблагодарила, но есть не стала.

– Ну что ж ты не ешь? – удивился мужик. – Ты откуси, вкусное яблочко!

– Мама не велит, – объяснила Рая, – если яблоко не мытое.

Но мужик выжидательно смотрел добрыми голубыми глазами и ласково приговаривал:

– Ты кушай, кушай яблочко.

Рае стало его жалко, такого хорошего. И яблоко дал, и не ущипнул ее больно за щеки, как делали другие взрослые, когда обращали на нее внимание. Но как же съесть яблоко, чтобы не разболелся живот? Мама говорила, что от немытого обязательно заболит живот.

Подъехали подводы, мужик нетерпеливо глянул в их сторону, но с корточек не поднимался, ждал. Баба Саня всегда крестила еду перед тем, как съесть. А вчера сказала кому-то на жалобы: «Доверься Богу». Раечка перекрестила яблоко, проговорив:

– Боженька, не надо, чтоб у меня живот болел.

Она с хрустом откусила. Брызнул сок. Мужик радостно засмеялся, подскочил и побежал к своей подводе. А в очереди загалдели:

– Вы только посмотрите, как Рая яблоко помыть придумала!