Байки Чумазого: сказка для взрослых

Глава вторая: Этот дивный мир.

Глава вторая: Этот дивный мир.
Убегая в дичайшем ужасе, наши герои не заметили стоящей на противоположном берегу путнице в длинном грязном плаще. Провожала она их взглядом, усмехаясь себе под нос, а рядом кружил черный лохматый пес. Мгновение и на месте старой путницы осталась только дымка. Пес на мгновение замер, покружил, обнюхал землю и, почесав лапой за ухом, ушел в лес.
Тем временем с неимоверной скоростью мчал Дубина через лесок, размахивая висящим на его плече Чумазым и околачивая им редкие березки да кривые клены. Очнулся Михась, а понять не может того, кто и куда несет его. От страха дар речи потерял. Только скачет на чем-то твердом да ветер свистит в ушах.
Уже вечерело. Лес, как ни странно быстро закончился, и Дубина выскочил на шоссе. Сбросил Чумазого на дорогу и только захотел отдышаться, как свет ослепил их такой яркой силы да загудит что-то таким гулом, что уши закладывает. Такому гулу и Соловей-разбойник бы позавидовал. Схватил за шкирку Дубина своего попутчика да зашвырнул в обочину, а сам следом прыгнул. Только отпрыгнуть успели, как мимо пронеслось что-то со скоростью огромной да с гулом неземным. А следом еще несколько зверюг поменьше.
Бедокуры наши хоть и врагами были, но здесь друг друга поняли без слов. В мгновение ока Дубина и Чумазый рванули с места и помчались в лес. На половине пути развернулись вправо и побежали вдоль. Верст через пять, обессилев от быстрого бега, оба завалились навзничь в какой-то кустарник. 
- Сейчас горилки бы шкалик. - Отдышавшись, заметил Михась.
- К людям выходить надо из этого проклятого леса. - Ответил Дубина. - Мне сгинуть тут никак нельзя. Скотина у меня не кормлена.
Откуда-то издалека ветер доносил голоса. 
- Люди! - Воскликнул Михась. - Слышишь, Дубина? - Никак селение рядом какое.
Дубина приподнялся и огляделся. Вдалеке, примерно с версту, был виден свет. Ветер дул в их сторону и до них доносился запах дров и жареного мяса.
- Кабанчика жарят, - заметил Дубина, сглотнул слюну и встал на ноги.
Пробираясь сквозь мелкий кустарник и то и дело натыкаясь на стволы деревьев путники шли на свет.
Чем ближе они подходили, тем сильнее пахло едой, и все отчётливее стала слышна речь людская. Только разобрать ее не удавалось.
Спустя четверть часа путники вышли к просеке. Посреди поляны полукругом стояли палатки. В центре ярко горел костер, рядом тут же на углях жарилось мясо. Вокруг расположилось человек десять африканских студентов, которые в этот осенний день решили выбраться за город, подальше от суеты и встреч с людьми с расовыми предрассудками. 
Забегая вперед, скажу, что наши путешественники во времени людей чернокожих в своем времени не видели. Да и откуда в глухом малоросском хуторе было взяться африканцам.
Дубина и Чумазый радостно выскочили из зарослей и побежали к людям.
- Лююди, родные. - запричитал Михась, несясь к костру и ловя ноздрями запах жареного мяса и спиртного, которого у отдыхающих было в избытке. - Налейте гранчак. Что произошло, расскажу - не поверите. Насилу выжили в лесу окаянном. Ведьма там бал правит. Чуть жизни не лишились. Зверюгам адским на корм за малым не пошли.
Чумазый подскочил к импровизированному столу, схватил бутылку коньяка и так и не глядя на отдыхающих, которые застыли от неожиданности и наблюдали за наглыми гостями, уничтожающими их запасы съестного и спиртного, с горла осушил половину бутили.
- Ой, хлопцы, ну и знатная у вас горилка. Век такой не пробовал. - Промолвил Михась, вытирая губы рукавом и, наконец, поднял глаза и оглядел присутствующих, чей покой своим визитом они с Дубиной нарушили.
Дубина был занят недожаренным мясом, и внимание ни на кого не обращал.
Щуплый африканец возник перед Чумазым и громко писклявым голосом произнес:
- Здоровеньки булы! Мабуть ще чарочку да станцюете з нами? Скильки живу туточки, а ще ни разу не бачив, щоб коньяк за шесть тысяч гривен як воду пили.
Михась замер. Только взглядом окинул всех. Затем подпрыгнул и как завизжит, что от страха туристы на землю попадали, а Дубина мясом поперхнулся да как врежет с криком "Аааа! Чертииии!"  обратно в лес драпать. Верст семь намотал, прежде чем его Дубина нагнал.
Обессилевшие от яростного бега и трясясь от ужаса пережитого, путники рухнули наземь. И как бы они ни старались затихариться, было ощущение того, что их тяжелое дыхание и частое сердцебиение раздавалось на весь лес. 
- Ой, Дубинушка, в какое место лихое нас с тобой нечистая занесла. - Запричитал Михась Чумазый, вцепившись всеми пальцами в свои космы. - Вроде все как у нас, и трава, деревья, небо да земля, да только обман все. Звери дикие, чудища лютые на земле и в небе обитают. А черти грешников на костре жарят да танцуют на радостях.
И только тут Михась заметил, что Дубина, убегая, пару шампуров с собой прихватил и прямо с них сейчас мясо наяривает.
- Стоит признать, - произнес с набитым ртом Дубина, - что готовят они вкусно.
- А еще б им не вкусно готовить. Столько тысячелетий грешников на кострах жарить. Тут и дурак научится. Нам с тобой, Дубинушка, друг друга держаться надобно, чтоб нам в лапы их загребущие не попасться и не дать им нас на вертеле вертеть. Как-никак мы с тобой тут самые родные люди.
И на такой ноте оба прослезились.
Неделю прожили в лесочке том новоиспеченные друзья. В страхе жили. От каждого шума постороннего в кусты прыгали. Питались, чем придется - мхом, кореньями, ягодой. А ночами их обоих один и тот же кошмар мучил...
Снилось им детство их. Лес, который стороной люд честной обходить старался, да только по грибы - ягоды да на реку, на рыбалку шли да обратно бегом бежали, чтоб до сумерек воротиться. Легенда за тот лес была давняя да из уст в уста поколениями передавалась. Во времена давние в лесу том нечисть поселилась, да такая злобная и беспощадная, что много люда погубила, какой в лес тот забредал. Много народа сгинуло в нем, лишь единицы вертались, и ужасы такие рассказывали, что кровь стыла в жилах да волосы дыбом становились.
Кто только ни пытался со злом бороться тем, да все бес толку. И сговорились волхвы с округи в радиусе огромном собраться вместе и общими силами зло одолеть. Шли долго тридцать три волхва вглубь леса в сопровождении стольких же сопровождающих их смельчаков. До чащи глубокой добрались затемно уже и обнаружили, что больше половины их сопровождения исчезло. Встали в круг волхвы, за руки взялись и принялись заклинаниями зло утихомиривать. И началось тогда вокруг такое, будто врата преисподней отворились, и нечисть оттуда полками полезла. Засвистело все, леденящим холодом повеяло. Свист, гул стоял, словно сто ветров буйных одновременно в разные стороны дуют. Кусты трещали, земля ходуном ходила, да только стояли волхвы без страха, и не шелохнувшись. А били их прутами, а волосы и одежды рвало, а что - не видать.  А те, кто оберегать их шел, от ужаса увиденного, будто вкопанные стояли, а только портки пачкали да седыми становились. Шесть часов столпотворение длилось, на седьмой утихать стало. И к рассвету совсем утихло. Глянули обережцы на старцев, а они окаменели. Стоят в той позе, какой по приходу встали, так и стоят, да только все из камня окромя одного. Тот по пояс деревянный. И прежде чем совсем одеревенеть, успел напутствие дать. Идите, сказал он, с миром. Спокойно идите, не бойтесь ничего. Не тронет зло вас. Да людям наказ передайте. Сильное зло было здесь. Победить невозможно совсем его, но обессилеть и запереть его удалось. Пока не окрепнет, не вырвется на волю и люд честной губить не сможет. А чтоб не окрепло зло, ни один не должен злобу таить и дела творить пагубные в лесу этом. Иначе подпитка пойдет, и силы придут, и вырвется зло на поверхность и горя много людям принести может. 
Досказал старец и полностью в статую деревянную превратился. Те, кто уцелел из свиты их, отправились по хуторам да селеньям наказ передать. А про них уж чуть было забывать не стали. Сутки их не было всего, а на самом деле десять лет прошло.
Со временем лес тот все меньше стороной обходить стали, да все одно  до темна выбраться старались.
Так об чем это я... Снился Михасю да спутнику его Дубине один и тот же сон на двоих каждую ночь. Будто идет маленький Михась с лукошком по лесу тому, а дело к вечеру. Домой спешит. А тут крик из чащи. Глянул Михась ближе, а там Дубина малый возрастом ногой в коряге застрял и орет от страха. Хотел было помочь Дубине, да вечерело быстро. Сказал, что подмогу покличет на хуторе и убег. Из лесу выбрался аккурат к заходу солнца. Забег домой, а там мать пирогов напекла. Запах стоит, что аж с ума сводит. И так пироги заманили Михася, что забыл он и про Дубину и про обещание свое подмогу привести. Наелся пирогов, и спать лег. А Дубина с ужасом озирался на каждый шорох в лесу ночном. Душа в пятки уходила. Ждал подмогу, ждал, а никто не шел. И стал от страха и безысходности клясть Дубина и Михася-обманщика и люд местный за то, что не ищут его. И чем дольше клял, тем шумнее становилось вокруг. Ветер поднялся, кусты ходуном заходили, а из кустов женщина вышла в том, в чем мать родила. А если приглядеться, то распознать в ней можно было ведьму ту, что в скором времени на краю их хутора поселилась.
Окинула она взглядом Дубину, захохотала и по тропинке к хутору пошла. А из кустов всякая нечисть полезла. Страшно было до ужаса. А тут бесят с десяток мелких выскочили, да дразнить и пугать Дубину стали. Потом отцепили его от коряги, и ездить по лесу по очереди стали на нем покуда он ни упал. 
И сон ежедневно на том обрывался.
Через неделю голода и страха, Дубина и Чумазый порешили, что лучше помереть сытыми и пьяными, чем от голода и страха в лесу потребно выходить из лесу навстречу неизведанному.