Байт 3. Звезда и Смерть Шшлемхх Аинна

Глава 7.

VII

«Я хотя бы не прячу себя под маской.
- Нет... Ты прячешься у всех на виду...»

Хранители (Watchmen).

Антон.

Мир Ассахх.

Я задержался у гостеприимного Массишшима на целую неделю.

Три дня потратил на работу с придворным архивариусом, так и не найдя ничего существенного, что могло бы направить поиски Души Сосуда в нужном направлении. Единственным и однозначным плюсом стала моя полная уверенность в том, что повстречавшийся мне у Абигора в шатре дракон, - ни кто иной, как сам Шшлемх Аинн.

Не знаю, каким образом так закрутились временные потоки, что здесь, в Ассахте, его считают прародителем несколько тысячелетней давности но, плененный эбеновый златокрылый дракон из битой локации и агатовая гора у подножья Воттаваары тоже, - это, несомненно, он.

Вместе с названными братьями я осмотрел почти всю Ассаххту, столицу Ассах, которую смело и правдиво можно назвать Симфонией Камня. Настолько его много и разнообразие его нескончаемо. Праздничные и нарядные здания, облицованные травертином, мрамором, шунгитом, полированным гранитом, и даже ониксом, - всего не перечислить, потому как я и десятой части названий, невиданной красоты камня, не знаю.

Посетил я и усыпальницу Уингшшайма Шшлемхх Аинна I. Действительно, не заметить ее невозможно. Возвышается она над всем городом и видна, наверное, от самых границ королевства.

Кто бывал в Гизе, может себе представить всю величественность этого сооружения. Пирамида Хуфу, один в один. С небольшим отличием. Вся она покрыта белым мрамором и сияет в свете местного светила так, что глазам становится больно.

И устроена она точно так же. Две палаты: сверху - короля, в которой покоится саркофаг с Уингшшаймом, снизу, - королевы, где в саркофаге якобы нашли последнее пристанище останки его матери, Лассар на Бххеатты. Подземная палата для проведения мистических ритуалов, Большая галерея, на пути к Палате Короля, но…

Есть и несколько отличий. То, что наши исследователи назвали Северными и Южными каналами, сделанными якобы для доступа воздуха, или еще чего-то там, чего они и сами не знают, оказались такими же большими галереями. Они заканчивались просторными помещениями, в которых располагались астрономическая обсерватория, архив королевства, сокровищница правящего короля и городская алхимическая лаборатория.

Во время войны с шпрингвурмами, внутренний объем пирамиды мог быть легко изменен, огромные каменные блоки поворачивались и выстраивались так, что ведущие в тело пирамиды коридоры заканчивались монолитной неприступной стеной, а вся пирамида превращалась, чуть ли не в цельный камень. И тогда уже, да – галереи превращались в воздуховоды. Узнать, что там скрыто, можно было, только полностью ее разрушив. До основания, и еще в глубину метров пятьдесят прокопать надо, - там тоже множество тайных ходов спрятано. Затем, когда опасность миновала, - все возвращалось к изначальному виду посвященными в таинство такого преображения хранилища, Спектралиями.

У нас же, на Земле, видимо произошло нечто такое, что не позволило хранителям пирамиды восстановить ее первоначальный интерьер. Может быть, просто случилось так, что никого из них не осталось в живых. Знания оказались утеряны и первые пирамиды так и стоят закрытыми, по сей день.

А все последующие пирамиды, - лишь попытки подражания, и были построены путем тупого копирования неработоспособного образца недогадливыми строителями, копи – пастерами. Скорее всего, они и не подозревали обо всей сложности и красоте, и об истинном внутреннем содержании титанической постройки, возведенной предками. И о настоящей роли пирамиды, имеющей, в большей степени не сакральное, а чисто практическое назначение.

В самой погребальной камере мое внимание привлек весьма нетривиальный барельеф, изображавший толпу маленьких дактили, и Уингшшайма с ореолом, окружающим его голову, поднявшего руку в знакомом по фотографиям первого космонавта прощальном жесте, на фоне готовой к старту ракеты, окруженной периметром стартовых пилонов, больше напоминающих античные колоны, покоящиеся на монолитных каменных блоках. Три из них выделялись особо.

Я поставил в памяти галочку. Надо будет по свободе навестить это место, хорошенько подготовившись и с необходимым оборудованием. Я знал, где оно находится на Земле, и даже бывал там однажды. Только тогда я не рассматривал террасу, сложенную из ювелирно обработанных глыб, самые большие из которых имеют размер 21х5х4 метра, и весят около 800 тонн, в качестве стартовой площадки доисторических кораблей. Это - небезызвестный Баальбекский трилитон. Вместе с нижними, меньшими по размеру блоками, он служит основанием храму Юпитера.

У меня и мысль такая даже не закралась. Да и колон до нашего времени уцелело всего шесть, а здесь их изображено еще в шесть раз больше.

Но место, однозначно знакомое.

Больше в Ассаххте меня ничего не держало. Можно было выдвигаться домой.

Я думал о Ксюше. Как она, на страдающей ксенофобией Земле, жить станет, не представляю совершенно! Прятать ее, выдавая за любовницу – мусульманку, постоянно укутанную в чадру от макушки до пяток, никак не получится. Или получится? А в прочем, какая разница!? Я же полюбасу, с ней сидеть, держась за эту чадру, не собираюсь! Я вообще-то надеялся…

Да фиг его знает, на что я надеялся, ввязываясь в брачную авантюру! Просто девчонку, мною нежданно–негаданно опозоренную, по их дурацким законам, действительно жаль!

А Пончик где там сейчас? Куда его-то занесло, бедолагу?

То, что он себя в обиду не даст, я не сомневался, но все равно беспокоился. Может это он, а не Всеслав, зов послал? Может быть, братец уже и следы отца нашел?

С такими мыслями я добрался до зала, в который мы попали с Ксюшей при первом перемещении сюда. Она, с саламандрой на поводке, прощалась с дядей и двоюродными братьями, старательно сдерживая слезы. Мне понравилось ее сравнительно спокойное отношение к предстоящему переезду. Покидая родину, она не стала снаряжать в дорогу целый караван с утварью и прочей, якобы жизненно важной принцессе – герцогине, дребеденью. Только два баула с одеждой и вещами первой необходимости. Я пообещал, что она ни в чем не будет испытывать недостатка, и она мне поверила, объяснив Массишшиму свой отказ взять служанок, ковры, кувшины и еще, черт знает чего, наличием у нее теперь жениха, который обо всем позаботится. Тот, скрепя сердце, согласился.