Барышня с Секретом: Мама из Будущего

Глава 13 (Белозеров)

от лица Дмитрия Белозерова

В моем кабинете, обычно просторном и светлом, сейчас царил хаос. Стол был завален папками, векселями и выписками из банковских книг.

Я сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на своего поверенного, Илью Соломоновича. Этот щуплый, похожий на нахохлившегося ворона старик знал о финансовой жизни губернии больше, чем сам губернатор.
— Ну что, Илья? — спросил я, постукивая пальцами по столешнице. — Чем дышит наш любезный граф Воронцов?

Илья Соломонович снял очки, протер их клетчатым платком и вздохнул так тяжко, словно на его плечах лежал весь груз мировой скорби.
— Плохо дышит, Дмитрий Игнатьевич. С хрипотцой. Если бы долги были водой, граф давно бы утонул, и даже шляпы бы на поверхности не осталось.
— Подробнее.
— Имение «Заречье», где он проживает, заложено в Земельном банке дважды. Проценты не плачены с Пасхи. Векселя гуляют по всему городу, даже ростовщики с Хитровки перестали давать ему ссуды. Карточный долг князю Мещерскому — три тысячи рублей, срок уплаты — к Рождеству.

Я усмехнулся. Картинка складывалась.
Граф Аркадий Петрович не просто злой дядюшка, который печется о нравственности племянницы. Он — крыса, загнанная в угол.
— Значит, ему нужны деньги. Срочно.
— Как воздух, — подтвердил поверенный. — И единственный актив, который он может теоретически превратить в наличные — это опекунство над малолетним Николаем Воронцовым.
— И продажа леса в «Отрадном», — закончил я за него. — Того самого леса, который стоит в залоге у меня.

Я встал и подошел к окну. Снег на улице искрился под холодным солнцем, но меня этот вид не радовал.
Граф пошел ва-банк. Этот бал, этот ультиматум — это не забота о чести семьи. Ему нужно убрать Пелагею с дороги, чтобы получить доступ к подписи опекуна. Как только он получит права на ребенка, он продаст лес моему конкуренту Хлебникову за наличные, закроет свои карточные дыры, а со мной будет судиться годами, выплачивая по рублю в месяц.
Хитрый, старый лис.

— Ищи дальше, Илья, — бросил я, не оборачиваясь. — Мне нужно что-то посерьезнее, чем просто долги. Растрата казенных денег? Махинации с поставками овса в армию? Найди мне крючок, на котором я смогу подвесить его репутацию.
— Будет сделано, Дмитрий Игнатьевич. Но… — старик замялся.
— Что?
— Бал, Дмитрий Игнатьевич. Суд света — он ведь страшнее суда уголовного. Если баронессу заклюют там, если общество отвернется от неё… Никакой компромат на Графа не поможет ей оставить ребенка. Закон будет на стороне «морали».

Я знал это.
Вчера я выиграл для неё время. Я отбил первую атаку. Но Граф загнал нас в ловушку.
Бал у Губернатора — это эшафот, украшенный гирляндами. Пелагея там чужая. Нищая, с подмоченной репутацией, без защиты.
«У нее есть я», — подумал я и тут же одернул себя.
Кто я? Купец. Денежный мешок. Мое покровительство может стать для неё как щитом, так и клеймом. «Содержанка купца» — такой ярлык приклеится намертво.
Нужно действовать тоньше.

— Ступай, Илья. Работай.

Когда поверенный ушел, я посмотрел на календарь.
Две недели.
У меня есть две недели, чтобы сделать из «безумной торговки» королеву бала. Женщину, на которую никто не посмеет посмотреть косо.
А для этого нужна броня.
Женская броня шьется из шелка и бархата.

***

Модная лавка «Мадам Жюли» располагалась на Большой Дворянской и была местом, куда мужчины моего круга заходили редко. Здесь царил запах французских духов, шелест тканей и тихие, вкрадчивые голоса.
Здесь продавали не платья. Здесь продавали статус.

Когда я вошел, колокольчик над дверью звякнул тревожно и громко.
Внутри было тепло и душно. Две приказчицы, разворачивающие рулон кружева, замерли, увидев меня.
В центре зала, словно паучиха в своей паутине, стояла сама мадам Жюли — сухопарая француженка (или одесситка, кто их разберет) с неизменным сантиметром на шее.
Она окинула меня взглядом поверх пенсне. Купец. В шубе. В таком месте.
Фи.

— Мсье желает выбрать подарок для… — она сделала паузу, подбирая слово, — племянницы?
— Мсье желает поговорить с хозяйкой. Приватно, — я прошел вглубь лавки, и мой бас, казалось, заставил дрожать хрустальные подвески на люстре.

Жюли жестом отослала приказчиц.
— Я вас слушаю, Дмитрий Игнатьевич. Наслышана о ваших… успехах. Но боюсь, у нас нет сукна для шинелей.
— Мне не нужно сукно. Мне нужно платье. Лучшее, что вы можете создать.
— Платье? — её бровь изогнулась. — Для кого?
— Для баронессы Воронцовой.

Повисла тишина. Жюли поджала губы так, что они превратились в тонкую ниточку.
— Для Пелагеи Андреевны? О, мсье… Боюсь, это невозможно.
— Почему? У вас закончился шелк?
— У мадам Воронцовой… как бы это сказать… сложная финансовая ситуация. Она до сих пор не оплатила счет за траурные перчатки двухлетней давности. Мы не шьем в долг. Тем более для персон с… такой репутацией.
— С какой «такой»? — мой голос стал тихим, но Жюли отступила на шаг.
— Говорят, она не в себе. Торгует на рынке. Вы же понимаете, Дмитрий Игнатьевич, я одеваю лучших дам города. Если они узнают, что я шью для…

Я достал из кармана бумажник.
Он был толстым, кожаным и очень убедительным.
Я вынул пачку ассигнаций и небрежно бросил их на столик с модными журналами.
— Здесь долг за перчатки. И аванс за платье. Тройной тариф.
Глаза Жюли алчно блеснули, но она все еще колебалась.
— Деньги — это прекрасно, мсье. Но репутация моего салона…
— А что с вашей репутацией, Жюли? — я подошел к ней вплотную. — Я слышал, у вас проблемы с арендой помещения? Владелец здания — мой хороший знакомый. Будет обидно, если завтра он решит повысить плату вдвое. Или вообще расторгнет договор.

Она побледнела под слоем пудры.
Это был удар ниже пояса. Но я не на дуэли. Я на войне.
— Это шантаж, — прошипела она.
— Это бизнес, мадам. Вы сошьете ей платье. Такое, чтобы все эти «лучшие дамы» подавились от зависти. Ткань она выберет сама. Вы пошлете к ней в «Отрадное» свою лучшую мастерицу. Сегодня же.
— Но… как я это объясню? — Жюли растерянно посмотрела на деньги. — Она гордая. Она не примет подарок от мужчины. Тем более от вас. Весь город и так шепчется…
— А вы не скажете, что это от меня.
— Простите?
— Вы скажете, что нашли старую расписку. Что её покойный муж, барон, оплатил заказ вперед, но не успел его забрать. Или что у вас акция для вдов героев. Придумайте что-нибудь! Вы же женщина, вы умеете врать изящно.