Башня демона. Одно желание для переписчицы

Пролог

Как думаете, насколько рано судьба может дать намек о том, что ждет тебя впереди? Предупредить о предстоящих испытаях и лишениях, о выжигающей, а вовсе не спасающей душу любви, полной обреченности?

Мне кажется, я получила такую подсказку еще в глубоком дестве. Мы просто не умеем их видеть, вот и все, а когда осознаем, становится слишком поздно.

Я сидела на широкой кровати под тяжелым стеганым одеялом, подтянув острые худые коленки к самому подбородку. Оно казалось таким толстым и теплым, что от одного его мягкого давления становилось безопасно и уютно.

Морщинистая рука мягко поправила выбившуюся прядь моих золотистых волос. Из-за пушистых кудряшек, вечно живущих своей жизнью, другие дети дразнились, но бабушка всегда говорила, что это наша фамильная черта, и ею нужно гордиться.

— О чем хочешь послушать сегодня? — тихо спросила она, и даже голос ее, надломленный старостью, звучал как колыбельная.

Ничто я не любила так сильно, как этот момент, когда наставала пора ложиться спать, но перед этим обязательно послушать бабушкины истории. Они не были похожи на те, что печатались в нашей семейной типографии — нарочито поучительные, тошнотворно добрые и совсем не настоящие.

Бабушкины сказки могли сделать тени на стенах зловещими, а колеблющийся свет свечи уютным и безопасным. И была у меня одна самая любимая.

— Бабуль, хочу про башню в лесу! — с придыханием и восторгом прошептала я.

В уголках бабушкиных прищуренных глаз собрались глубокие морщины.

Она знала, что я всегда прошу рассказать именно эту историю, которую родители запретили упоминать строго‑настрого. Но это был наш с ней секрет, тихий заговор двух душ, которые понимают, как мне казалось, намного больше, чем все остальные.

— Про башню, значит, — тихо повторила бабушка, и голос ее зазвучал чуть ниже, будто бы для того, чтобы слова не выбрались за пределы комнаты. — Ну что ж…

Мне почудилось, что одна из теней стала длиннее, вытянулась и изогнулась, принимая очертания неведомого существа, но бабушка задержала на ней взгляд, и та тут же съежилась. А может, все это нарисовало только лишь богатое детское воображение.

— Давным‑давно, — начала бабуля, и ее голос стал еще тише, настолько, что приходилось, затаив дыхание, ловить каждое слово, — в самом сердце нашего леса появилась высокая башня. Она была настолько огромна, что казалось, верхушкой достигает облаков. Люди забыли, кто ее построил и зачем, но ходили слухи, что место то исполняет желания, что любой может прийти туда и просить о чем угодно.

— Но с условием, да? — перебила я, прекрасно зная ответ.

Бабушка скрипуче рассмеялась.

— Терпение, звездочка, нетерпеливые свои мечты никогда не исполняют, — погрозила она сухим узловатым пальцем. — Но да, ты права. Просить у башни можно только о других. Запомни это хорошенько.

— Зачем? — я вздернула курносый нос. — Никогда и ни за что я в лес не пойду, бабушка! Я сама все свои желания исполнить смогу, мне не нужна для этого никакая волшебная башня.

— Увы, дорогая, совсем не все мы можем получить трудом и упорством, — улыбнулась бабушка. — Но ты хочешь слушать дальше, или мне уйти?

Испугавшись, что она и правда уйдет, оставив меня наедине с гордо вздернутым носом, я тут же сделала вид, что закрываю рот на замок и выбрасываю ключ.

— То-то же, — по-доброму проворчала бабуля, — Значит-с, чтобы исполнить свое желание, нужно было в башне пройти несколько суровых испытаний. Даже чары не могут дать тебе что-то просто так, Талисса. Мало кто живым домой оттуда возвращался, больше гибли люди. Потому-то про башню все и забыли, стали стороной обходить, страшное рассказывать, и в конце концов лес назвали Запретным, а почему, уже и не вспомнит никто. Но я-то знаю, мне рассказывала моя бабушка, ей ее, а я передаю это знание тебе. Все из-за башни. Она все еще там, хранит в себе древнее зло и ждет, когда кто-нибудь придет просить о том, чего желает.

Бабушка наклонилась ближе, и в свете свечи ее глаза показались почти такими же рыжими, как пламя.

— Никогда не ходи в лес, Талисса, — произнесла она. — Там погибель, моя звездочка.

— Как же так? — поежилась я. — Разве исполнять желания людей — это плохо?

— Все беды от желаний тех, кто их исполнения не достоин, — поджала морщинистые губы бабушка. — Если ты хочешь узнать, что из себя представляет человек, спроси о чем он мечтает. К сожалению, к таким могущественным силам, как башня в Запретном лесу, обращаются чаще всего отнюдь не из благих намерений.

— Бабушка, — я нахмурила брови и задала вопрос, который мне раньше в голову почему-то не приходил, — а ты бы пошла туда? Если бы нужно было?

Она улыбнулась, но улыбка получилась твердой, будто каменная оболочка, за которой хранятся затаенные боль и разочарование.

— Когда‑то я думала об этом, но так и не решилась. Долгие годы корила себя, что не спасла кое-кого. А потом вспомнила все, что мне рассказывала моя бабушка, и поняла, что в том лесу не стоит искать спасения. Это плохое место, звездочка, а мы иногда можем только принять естественный ход вещей.

Я хотела было возразить, в груди заворочалось зудящее несогласие, но бабушка мягко приложила палец к моим губам.

— На сегодня сказок достаточно. Тебе пора спать.

Надув губы, спорить я не стала, знала, что это бесполезно.

Бабушка поднялась с края кровати, и ее тень на стене на мгновение стала огромной, почти касаясь потолка. Она подошла к прикроватной тумбочке, где догорала плачущая воском свеча, отбрасывая блики на потрепанный блокнот в кожаном переплете.

Пламя вздрогнуло, когда бабушка приблизилась к нему, и в последний раз колыхнулось, прежде чем исчезнуть с тихим шипением, когда свеча оказалась задута.

Комната погрузилась в полумрак. Бабуля вернулась, чтобы поправить и подоткнуть одеяло, укрывая меня до самого подбородка.

— Спи, моя звездочка, — прошептала она, склонившись надо мной. Обоняния коснулся густой запах лекарственных трав. — И пусть тебе снятся добрые сны.