Белая ворона. Черная овечка.

Глава 4

Всю ночь и все утро Ги’йиф ожидала наказания за свою ночную вылазку. Но эльфы не поднимали шума - толи не смогли разглядеть ее как следует, то ли сочли, что их “пугают” по приказу Тэу’ги. А может и решили, что чудом спугнули присланного к ним вождем убийцу. Хотя это, конечно, глупость - Тэу’ги сам всех шестерых с одного удара бы завалил. Зачем ему делится с кем-то удовольствием?

Ги’йиф сидела в самом углу общего для ша’караф шатра.  Прочие орчата давно разбежались, наверняка точат клыки в предвкушении ритуала - некоторые из них завтра отправятся в чащу за обрывом и, рискуя жизнью, убьют сильного противника. Ну и остальным развлечение, конечно. 

Ги’йиф машинально крутила в руках невольно украденную из эльфийского сундука змеиную шкуру. Выделка была так себе, но сама змея при жизни была внушительного размера. Широкая, с орочью ладонь. Крепкая и гладкая чешуя в тени казалась темно-зеленой, но на солнце пылала алым, ярче пламени. Из такой шкуры выйдет хороший пояс и пара браслетов. Орчанка подумывала, не закопать ли где-нибудь свою невольную добычу, чтобы по змеиной шкуре эльфы не вычислили вчерашнего “убийцу”. Но в конце концов просто сунула ее за пазуху. Вот поднимется паника, тогда и закопает.

 К полудню орчанка окончательно убедилась, что возмездия не последует и выбралась наружу. Ножиком отскребла пригоревшие остатки варева со дна котла,  позавтракала и побрела в сторону ручья чтобы напиться. Проходя мимо большого шатра, сегодня уже никем не охраняемого, услышала голос своей матери и остановилась. Возможно Раи’та’энши обсуждала с вождем именно вчерашнее ночное происшествие. Не помешает послушать.

Но беседа велась о другом.

- Гру’шшах? - предположила мать.

- Помрет по дороге, - отмахнулся Тэу’ги.

- Свар’хи?

- У него всего она рука. Сойдет за половину орка, а нужен целый.

- Мик’наршша? У нее все руки на месте!

- И пузо огромное как барабан! Ей уже скоро рожать. Отправить надо одного орка, а не полтора.

- Ну значит Фим’лат, - сквозь зубы прорычала Раи’та’энши. Судя по всему, этот разговор продолжался уже давно и здорово ей надоел.

- Фим’лат неплохо выделывает шкуры, у меня как раз жилет прохудился…  - подал голос шаман, - давайте все-таки отправим старого Гру’шшаха? Он известный воин, мы как бы даже окажем эльфам почет. 

Шаман немного помолчал, побряцал камешками на ладони и добавил:

- Вот и духи тоже говорят, что может и доедет живым до Альфинлана, если, скажем, не верхом, а на телеге...

- А если помрет? - усомнился Тэу’ги, - тогда уж проще продолжать воевать и в дхар этот мирный договор, чем снова весь день с послами языками трясти и нового заложника выбирать.

- Давайте уж пошлем в Альфинлан Фим’лата, - поддакнула Раи’та’энши, а новый жилет и рабы сладить могут.

- У рабов не так хорошо выйдет! Вот погляди, какой узор по горловине! Разве так рабы сделают? - не сдавался шаман.

- В дхар жилет, - зарычала мать. Она обеими руками ухватила шамана за отвороты того самого жилета и приподняла низкорослого орка над землей, пару раз встряхивая.

Тэу’ги равнодушно наблюдал за яростью своей жены.

Именно этот момент выбрала Ги’йиф, чтобы влететь в большой шатер.

- Я буду заложником! - выпалила она, впервые за много лет прямо глядя собственной матери в лицо.

От удивления Раи’та’энши опустила шамана на землю и тоже уставилась на дочь, словно впервые увидела ее. Впрочем, это было не далеко от истины, мать крайне редко удостаивала орчанку своим вниманием.

- Я буду заложником и поеду в Альфинлан! - сбавив тон повторила Ги’йиф, - и я не помру по дороге, даже если нужно будет весь путь бежать без остановок. И у меня две руки и две ноги, и я не умею выделывать шкуры, не умею делать оружие, не приношу в поселение мясо, зато я много его ем. Я буду заложником!

 Мать машинально разгладила на шамане смятый жилет и повернулась к вождю, в ожидании его решения. Кажется идея избавиться от Ги'йиф ей лично очень понравилась. 

Тэу’ги молчал достаточно долго.

- Как насчет отправить Ги’та’йиф? - поторопила его супруга.

- Отправить заложником ребенка еще больший позор, чем отправить дряхлого старика, - наконец покачал головой вождь, - она выглядит как орк, но внутри она мягкая. Острые уши будут смотреть на нее и думать, что орки все такие никчемные и мягкотелые. Она принесет нам позор.

Ги’йиф стояла посреди шатра и наблюдала, как танцуют пылинки в луче солнца, пробившемся через дырку в стене шатра. А вождь и Раи’та’энши все спорили и спорили.

Взгляд орчанки скользнул вдоль любовно начищенного оружия Тэу'ги, по смятым шкурам в углу, по пустым мискам из-под еды и напитков. Пока не наткнулся на ухмылку шамана. Взгляд пополз дальше, по шраму поперек брови, по морщинам у глубоко посаженных глаз,к ушам. В ушах шамана болталось так много украшений, что они обвисли почти до плеч. Они наводили орчанку на какую-то неприятную мысль. Она разглядывала их и так, и этак, пока не сообразила вдруг с удивлением и отвращением, что уши шамана напоминают ей о кролике. А у кроличьего мяса, это она хорошо помнила, аромат трусости.