Белая ворона. Черная овечка.

Глава 5

Промаявшись весь день, Ги’йиф так и не выдумала ни одного надежного и главное безопасного способа пройти испытание. Вековая орочья мудрость гласила, что в бой следует идти напролом. Вылезти из кустов перед лицом врага, а потом бить дубиной пока череп не проломится. Победит, разумеется, тот, кто ударит первым. Или, в случае заварушки между двумя орками, чей череп окажется крепче.

Ги’йиф вся покрылась холодным потом при мысли, о том, как раз за разом наносит удары по огромной медвежьей башке, в то время как сам медведь методично выпускает ей кишки, распарывая беззащитный живот черными когтями. После место зверя заняла ядовитая тварь ахага*, с хрустом вонзившая клыки в плечо орчанки - эту прикончить было бы просто. Не просто после встречи с ней дожить до рассвета.

---

*Ахага - синяя паучиха (перевод с орочьего)

---

Ги’йиф помотала головой, отгоняя жуткую картинку, и с надеждой уставилась на Аку. Старый гоблин только пожал плечами. Его предложение нашпиговать кроличью тушку ядовитыми травами, скормить лесному хищнику и дождаться пока тот издохнет сам, орчанка с негодованием отвергла:

- Убьет яд. А должна убить я! Шаман не возьмет добычу если у нее кости целы и ран нет.

- Ну так и ткни пару раз шкуру ножом, - фыркнул гоблин, - дохлая не кусается.

Орчанка оживилась было, но потом вздохнула и покачала головой:

- Шаман всегда знает, когда ему говорят не правду.

На это заявление фыркнул уже гоблин, но сказал лишь:

- Тогда иди в чащу и бей все, что шевелится. Только гляди, чтобы кто-нибудь не сделал добычей тебя.

И вот четверо ша’караф стоят на опушке леса. 

А’гар не может скрыть своего возбуждения, он то и дело переступает с ноги на ногу. Он прирожденный охотник, азартный и сильный. 

Гри’ох кажется равнодушным и спокойным, безразличный взгляд направлен в небо. 

Ри’асса крутит нож в руках. Шаман каждому из них дал такой нож, но тонкие губы Ри’ассы изогнуты в улыбке, словно это самый необыкновенный, самый лучший подарок, которого можно желать. 

И чуть в стороне Ги’йиф, самая высокая, самая старшая. Эту поляну она знает очень хорошо. Она запомнила ее когда была здесь в прошлом году, и когда приходила сюда двумя годами раньше. Именно в том месте, где она стоит, шаман сжег кролика. Именно здесь она должна быть смелой… но ноги подкашивались, и кровь шумела в голове. 

В спину четверым устремлен взгляд шамана. Он единственный проводил их к месту испытания, остальные соплеменники придут на эту поляну позже. Когда завтра на закате орки вернутся из леса, все племя будет видеть их добычу.

Низкорослый орк не стал тянуть время, он воздел руки к небу - зазвенели браслеты на запястьях. 

- Докажите, что достойны орочьей крови, текущей в вас! - закричал он, и орки побежали вперед. Не удостоив друг друга взглядом, они рванули в разные стороны, скрываясь в лесу. 

- А если голос крови слаб, сгиньте в чаще с позором!

Ги’йиф бежала так быстро как только могла, но последние слова шамана все равно долетели до нее. Как и в прошлый раз ей показалось, словно эти слова со всей силы ударили ее в спину. Перехватило дыхание, но она продолжила бежать вперед. И в этот раз она тоже вернется, даже с позором - все равно вернется живой.

Поляна опустела.

Шаман опустил руки, развернулся и побрел прочь, вдоль глубокого ущелья. 

***

 Ги’йиф брела по лесной чаще, постепенно забирая на север. И готовилась напасть на всякую тварь, которая попадется ей на глаза. Но лес был тих, и твари не торопились перебегать ей дорогу.

Орчанка выломала себе увесистую дубину и теперь шла, угрожающе помахивая ею из стороны в сторону. Нож казался ей слишком коротким - чтобы ударить зверя ножом нужно подобраться к нему совсем близко. Так что она убрала подарок шамана за пояс. Огромная дубина - совсем другое дело. Клыкам и когтям до нее будет не дотянуться!

Казалось, это была самая безопасная прогулка, какую можно лишь представить себе. Но нервы Ги’йиф были напряжены до предела. Когда перестали петь птицы, она поняла, что опасный зверь должен быть где-то поблизости. Однако вместо азарта ощутила лишь как вспотели ладони. Ей чудилось, что кто-то невидимый и голодный не спускает с нее взгляда. Но как бы она не крутила головой, вокруг были лишь деревья. Они шелестели листьями над ее головой и вовсе не обращали на нее внимания.

Наконец орчанка нашла то, что искала. Под кустом вкусных и сладких ягод черохи она разглядела след копыта. Раздвоенный, острый, с крошечными бороздками от боковых пальцев. Зверь был крупный и тяжелый - не подсвинок, но матерый кабан. 

Перехватив покрепче дубину, Ги’йиф миновала куст черохи и направилась за зверем, теперь уже то тут, то там замечая такие же следы. Она двигалась бесшумно, и оттого сумела заметить его раньше, чем он учуял ее. Глядя на покрытую жесткой щетиной мускулистую спину кабана, орчанка в последний раз позволила себе усомниться в выбранной стратегии. Но отступать было поздно. 

Она подобралась и отставила дубину в сторону - чтобы удобнее было нанести первый удар. И двинулась вперед. Шаги ее были уверенными и абсолютно бесшумными. Уши кабана даже не дрогнули, когда Ги’йиф сделала первый шаг, за ним второй и третий.