Белая ворона. Черная овечка.

Глава 8

Когда небо украсил собой полумесяц луны, перемазанная кровью орчанка вышла на опушку и молча направилась к ближайшему из высоких костров. Под взглядами сотни своих соплеменников, она остановилась в круге света. И пусть сами делают выводы о ее успехах.

Неподалеку уже возвышался Гри’ох. Покрытая жесткой щетиной и застарелыми шрамами туша кабана лежала у его ног. Только огненная тварь была, конечно, куда как более ценной добычей…

А потом в круг света вступила Ри’асса. И все орки принялись топать и кричать, одобряя ее появление. Ги’йиф инстинктивно отшатнулась, но сестра не бросила на нее ни единого взгляда. Вместо этого она подняла над головой свой трофей и присоединилась с крикам соплеменников. Голову А’гара она держала за уши, как глиняный кувшин с брагой. Но в отличие от кувшина, на землю у ног орчанки капало вовсе не вино. 

К горлу подступило. Ги'йиф вскинула обе руки, зажимая рот. И чуть не порезалась - к правой ладони все еще был примотан нож. Отдернула клинок в последний момент, чешуя сверкнула в отблесках костра. Орчанка запрокинула голову, надеясь что ее не вырвет на глазах всего племени. Было очень плохо. Накатившая слабость заставила опуститься на колени. 

Ее жест неожиданно вызвал еще одну бурю криков и топота. Откуда-то вдруг вынырнул шаман, ухватил ее за руку и, подтащив поближе к огню, принялся пристально разглядывать ее запястье, крутя его то так, то эдак. Ги’йиф замутило еще сильнее, и она, прикрыв глаза, медленно и глубоко дышала. Шаман тем временем нетерпеливо дернул несколько раз за концы узла, размотал шкуру, расправил ее на земле. Осторожно провел костлявым пальцем по алеющей в свете костра чешуе.

- Лучшая добыча! - заорал он внезапно и пронзительно, поднимая змеиную шкуру высоко над головой.

- Оооо! - поддержали его крик все орки, и кинулись к Ги’йиф, каждый хотел дотронуться до нее хоть раз. И от сотни и тысячи прикосновений, дружеских ударов и тычков орчанка окончательно перестала что-либо понимать. Она видела только как совсем рядом с ней Ри’асса выпустила из рук свою чудовищную добычу, и голова А’гара укатилась в костер.

А между тем рядом уже стояли и мать, и Тэу’ги. И все они скалились и говорили одновременно.

- Однажды я тоже прикончил детеныша пустынного дракона, - одобрительно хлопая Ги’йиф по спине, поделился с ней вождь, -  но я три дня не мог встать из-за яда и ожогов, а ты вернулась на своих ногах! 

- А почему здесь только шкура? - внезапно возмутился шаман.

И Ги’йиф вдруг пришла в себя. Она не может обмануть шамана. Он всегда знает, когда ему говорят неправду! Духи уже должны были рассказать шаману, как было дело. А значит и ей тоже нужно сознаться...

- Я… Она... - залепетала орчанка, обливаясь холодным потом, - я…

- Ты что, его... съела? - вдруг полным ужаса и восторга шепотом вопросил шаман.

Ги’йиф удивленно моргнула. Он смеется над ней? Он же знает!

Вокруг наступила абсолютная тишина. И Ги’йиф разозлилась на шамана за эту неуместную шутку. 

- Да, я съела мясо! Это моя добыча, могу съесть, могу скормить падальщикам! И шкуру отдай, она моя!

Совершенно неожиданно, шаман действительно отдал ей скользкую змеиную шкуру. И расплылся в восторженной улыбке. 

- Ги’йиф убила пустынного дракона и съела его мясо! Если она переживет эту ночь, Ги’йиф никогда не станет старой и не умрет ни от какого яда! Вот подвиг, который мы запомним и расскажем потомкам!

- Оооо! - вторила толпа. 

И совсем рядом, где-то за спиной, Ри'асса зашипела как гадюка. Ги'йиф развернулась, но сестра уже скинула в темноте. 

И загремели барабаны. Вдаль уносилась музыка победы и чествования героев.

Стоило только оркам отвлечься на барабанщиков, как Ги’йиф поспешила выскользнуть из круга своих почитателей. Меньше всего ей сейчас хотелось находиться в их обществе. И думать, что любой их них мог бы как Ри’асса ударить ее в спину ножом. Ги’йиф чувствовала себя очень странно. Звуки доносились до нее словно бы издалека, танец пламени в кострах завораживал… Орчанка тряхнула головой, отгоняя наваждение, и заметила, что среди всех присутствующих не только ей неприятно происходящее этой ночью. 

У одного из костров она увидела эльфов. Четверо из них сбились в кучку, и сидели на поваленном дереве, нахохлившись и плотно сомкнув плечи. Глаза опущены в землю. Пятый лежал на земле с выражением глубокой скорби на бледном лице, а шестой, стоя на коленях рядом с ним, деловито обмахивал его листом лопуха. Кто и зачем позвал их поглядеть на окончание ритуала, Ги’йиф не знала. Но подозревала, что только Тэу’ги достанет коварства пригласить дипломатов полюбоваться на свирепость и силу молодых орков. Мир миром, а нагнать на ушей немного страха не помешает.

Орчанке внезапно почудилось, что на всей поляне нет никого роднее и ближе ей, чем эти шестеро незнакомцев. Ей захотелось сделать им какой-нибудь подарок, чтобы продемонстрировать как дружественно она к ним настроена. Ги’йиф, чуть пошатываясь от усталости, направилась к ним. Остановилась в паре шагов от живописной группы, вперив взгляд в того из эльфов, кому хватило самообладания не выпустить при виде нее лист лопуха. Впрочем руки его застыли, больше не обмахивая товарища. Кажется эльф в этот миг позабыл как следует дышать.