Беременна по приказу дракона

11.2

- Зачем ты звала нас, Адори?

- Вы знаете, зачем. Просить спасти одну из вас.

Совершенное лицо эйлеора осветила усмешка.

- Ни ты, ни твоя дочь Йеннифер – не одни из нас. Вы, мистѝк, добровольно расстались с небесной природой, променяв её на земную недолговечную плоть.

- Мы променяли свой дар на служение людям.

- И все мы знаем, чем закончилось ваше служение.

- Вы не вправе осуждать нас за это и не вправе судить меня.

- Ты забываешься, Адори.

- Нет, это вы забылись в первозданной чистоте небес! Разве я хоть словом упрекнула вас в том, что не пришли на помощь ни к одной из моих сестёр, когда драконы пленили нас и отбирали нашу силу?!

- Ты не вправе упрекать, Адори. Таков был выбор свободной воли и это то, во что мы не вмешиваемся. Никогда.

- Я не прошу вас вмешиваться! Я не прошу помочь нам с мужем! Мы сами искупим совершённые в прошлом ошибки и восстановим равновесие в мире! Единственное, о чём я прошу и чего требую, это спасти невинное дитя! Спасти от участи сосуда силы зла!

- Требовать? Ты не в том положении, чтобы требовать, Адори.

Я сжала кулаки.

- Да, требую! Я в своём праве! Как и наша дочь! Она имеет право на жизнь, а не на жалкое, опустошённое существование во Мраке!   

- Не в том дело, Адори… Только самые чистые души могут войти в Небесный Мир.

- Моя дочь…

- Мы возьмём твою дочь с собой. На семь лет. За каждый год жизни у нас на земле пройдёт семь сотен лет. Вы согласны на это? Согласны никогда больше не увидеть своё дитя? – эйлеор впервые взглянул на прижимающего к своей груди Йеннифер Ланкеша.

Я обернулась на мужа.

- Да, - ответил наг. – Даже если нам не удастся добиться справедливости от Праматери, Сен-Луру наше дитя не достанется.

- Когда мы вернём её на землю, она забудет обо всём, что увидит на Небесах, - продолжал эйлеор.    

- Пусть так, - кивнула я.

- Вашей дочери придётся выживать на земле самой. Мы не сможем помочь ей.

Моё сердце сжалось.

- Наша дочь выживет, - сжав зубы, ответил Ланкеш за нас двоих.

- В таком случае, прощайтесь, - сказал эйлеор.

На миг показалось, что на его совершенном лице мелькнуло сожаление, даже сочувствие. Нет, всё же показалось. Эйлеорам чужды эмоции смертных.

Что сказать о нашем прощании с дочкой?

Разве могут слова хоть сколько отразить то, что переживает в момент разлуки сердце?..

У нас с Ланкешем и крохотной розовой девочкой с большими и очень умными зелёными глазёнками было одно сердце. На троих. И независимо от того, что было и что будет, так будет всегда.

Наша Любовь превосходит время и пространство, она пронизывает Вечность, как незримые человеческому глазу потоки Омута пронизывают всё живое на земле, как радужные потоки энергии пронизывают и наполняют все миры во Вселенной…

- Не горюй, лирэль, - Ланкеш прижался губами к моему лбу. Вскользь коснулся мокрой щеки. – Помнишь, что я говорил тебе? Этот мир – иллюзия, видимость. Сейчас она выглядит так, словно мы расстаёмся с Йеннифер. На самом же деле мы не расстанемся. Никогда. Мы просто не можем расстаться, понимаешь?

Я посмотрела в прозрачные глаза мужа и поверила ему.

В тот же миг разбитое предстоящим расставанием сердце окутала щемящая нежность.      

Проводив взглядом удаляющихся эйлеоров, один из которых прижимал крохотный комок к груди, мы увидели, что от алмазной вершины тянется вниз радужный мост.

Мост вёл в разверзшиеся недра извечной богини Геи. Земли.

- Это врата в Святилище, - тихо сказал муж. – Эйлеоры сделали нам царский подарок, проложив дорогу к Праматери и скрыв от Сен-Лура.