Безобразная Эйвион, или сон разума

Глава 2. Чёрная Дева

Эйвион прикрыла за собой дверь, тут же моргнув от капель дождя, брызнувших в лицо.

Каморка матушки Маргет находилась в подвале Восточной башни, самой старой из всех и ныне использовавшейся под склады. Чтобы попасть в господские покои, требовалось пройти через весь двор замка - тесный, грязный, загромождённый беспорядочно лепившимися друг к другу хозяйственными постройками и жилищами челяди. Двор был замощён лишь частично, возле главной башни – самой новой и высокой. Судя по всему, в своё время булыжник просто выломали из мостовой, чтобы использовать его при постройке донжона.

Эйвион накинула на голову капюшон – ради такого случая матушка Маргет одолжила ей свой плащ, - и двинулась вперёд, старательно обходя глубокие лужи. Платье оказалось слегка коротковатым, едва доходило до щиколоток, но в этом глиняном месиве забрызгать его грязью было проще простого.

- Гляди-ка! Наша леди куда-то спешит!

Несколько вилланов, возившихся возле хлевов, отвлеклись от работы, увидев Эйвион. Среди них она заметила Кадела. Она запахнула плащ поплотнее, но белое платье с яркой вышивкой всё равно упрямо выглядывало наружу.

- Куда собралась, красотка?

- Неужто у дхаргов нынче свадьба?

Эйвион стиснула зубы. В их сторону она старательно не смотрела, но всё же споткнулась и шлёпнулась на четвереньки прямо в лужу, подняв тучу брызг. Слуги громко захохотали.

- Лучше о свиньях своих думайте! – раздался рядом звонкий от гнева голос Айрис. – Тебе-то, Кадел, уж точно только ихняя свадьба светит!

- Что ж ты… корявая-то какая… - уже тише добавила она, помогая Эйвион подняться. Лицо у той было в потёках воды. – Пойдём, отчистим как-нибудь.

Из глаз Эйвион брызнули слёзы. Нет, не из-за этих насмешек. Плащ, конечно, помог, но спереди на чудесном белом платье красовалось большое мокрое пятно.

Айрис, не церемонясь, потащила её за руку и остановилась только тогда, когда за ними захлопнулась дверь главной башни. Здесь Эйвион бывала много раз: в холле, самом обширном помещении замка, хозяева время от времени устраивали пирушки по какому-нибудь праздничному поводу, собирая старейшин деревень и начальников отрядов, но сейчас тут было холодно и темно. В камине застыла недельной давности зола.

Покои госпожи Блойдеин располагались на втором этаже, но вот туда Эйвион никогда не приглашали.

- Пойдём, - ещё раз повторила Айрис, дёрнув подругу за рукав, - наверху комната есть, там свечи и вода.

Бегом поднявшись по каменным ступеням, девушки нырнули в крохотную каморку, заставленную комодами и сундуками, меж которых примостился лежак. На столе стоял кувшин с водой.

- Это комната Бригит, горничной её милости. Стой смирно и не мешай.

Айрис зажгла свечу, схватила кувшин и, опустившись на колени, принялась колдовать над платьем.

Эйвион застыла как изваяние, боясь вздохнуть. Прямо перед ней на стене висело зеркало: небольшой, локоть на пол-локтя, отполированный кусок светлого металла.

Эйвион видела своё лицо не один раз, но отражения в воде дрожали, плыли и ускользали, превращая его из просто уродливого в нечеловечески безобразное.

Айрис… такая красавица. А у неё почти вся левая половина лица напоминала оплавленный жаром бугристый камень, один огромный шрам, растёкшийся в стороны отвратительными щупальцами. Нерешительно подняв руку, Эйвион прикрыла ладонью скулу и подбородок. Кожа справа была нежна и бархатиста, глаза прекрасны: большие, глубокого синего цвета; брови с изломом, а над ними – чистый высокий лоб.

Губы у Эйвион задрожали. Ей иногда казалось, что она давно всё выплакала, но в этот момент из глаз вновь готовы были брызнуть слёзы.

Айрис вскочила на ноги, отряхивая подол своего платья.

- Всё. Готово. Немножко мокро, но это ерунда. Идём.

Покои госпожи Блойдеин находились всего в десятке шагов от комнаты горничной. Из-за дверей слышались голоса, один – явно мужской.

Айрис легко пожала подруге руку.

- Не трусь. Потом расскажешь.

И, приоткрыв дверь, она втолкнула Эйвион внутрь.

*          *          *

Эйвион остановилась, потупив глаза.

В комнате находились двое: госпожа Блойдеин, расплывшаяся в кресле рядом с жарко полыхавшим камином, а перед ней, присев на краешек стола – мужчина в высоких сапогах и замызганном сером плаще.

Стол был заставлен яствами: блюдами с пахнущими приправами кусками мяса и пирогами; на круглых боках посеребрённого кувшина зайчиками плясало отражение пламени.

- Ты не торопилась, - недовольно заявила госпожа Блойдеин, скривив пухлые губы. – Подойди.

Эйвион сделала несколько робких шагов. Каменный пол здесь, как и в каморке матушки Маргет, был застелен, но не колючей грязной соломой, а свежими листьями и цветами.

- Подними голову.

Мужчина в плаще смотрел на неё внимательно. Его взгляд чуть задержался на левой половине её лица, но Эйвион не заметила, чтобы что-то отразилось в его взоре. Лицо у него было сухощавым, с тонким орлиным носом и небольшим шрамом на правой скуле. А глаза – такие же синие и глубокие, как у неё. И совсем не злые.

- Берегли, как могли, сир Гарет, - сказала госпожа Блойдеин; тон её голоса неуловимо изменился. Мужчина даже не посмотрел в её сторону. – Увы, исправить печати божьи не в наших силах, хоть и последние силы прилагали, чтоб лечить, кормить да одевать. Супруга моего чрезмерные заботы раньше времени в могилу свели. Мы люди небогатые, и надеюсь, что его милость лорд Марред будет оповещён о нашем усердии. А хорошо ли его милость поживает? Слыхали мы, что его сын до сих пор неженат. И я, и дочь моя Дилис были бы счастливы лично…