Безжалостный. Вернись в мою жизнь

Глава 2

Мелисса

Арсен сидит за кухонным столом, весь погрузившись в работу. Его спина чуть ссутулена, локти опираются на столешницу, а взгляд сосредоточенно прикован к экрану ноутбука. Перед ним хаотично раскиданные папки, бумаги с пометками, какие-то чертежи и таблицы, местами заляпанные чернилами. Он даже не замечает, как я ставлю рядом с ним высокий стакан сока – только чуть отводит руку, чтобы не задеть его, и тут же возвращается к печати. Его лицо сосредоточено, брови сведены, губы сжаты — он полностью углублен в свое дело.

Я молча смотрю на него несколько секунд. Он не поднимает головы, и я даже не уверена, заметил ли он, что я подошла. Он весь внутри каких-то своих задач, отчетов и проектов, и мне даже немного жаль его — так много всего навалилось за последние недели. Нельзя убивать себя, лишь чтобы кому-то что-то доказать, угодить.

Скользнув взглядом по кухонным часам, я машинально опускаю руку к запястью и сверяю время. Уже почти половина пятого. Черт. Мне пора. Дарина терпеть не может, когда я опаздываю, даже на пять минут — ее это пугает, сбивает с толку. Дочка плачет до тех пор, пока я не приду. Она еще маленькая, и каждый раз мне приходится долго объяснять, что я просто застряла в пробке или задержалась на минутку. Лучше не рисковать.

— Твои родители сегодня прилетают? — спрашиваю я, все еще стоя рядом с ним.

Голос мой звучит тихо, но с интонацией, в которой проскальзывает напоминание: день важный, тебе нельзя это забыть.

— Да, — выдохнув, наконец поднимает на меня взгляд. — Приготовишь ужин? Чтобы не было к чему придраться. Я же говорил, какие они…

— Конечно, — улыбаюсь. — Арс, тебе отдохнуть надо. Ты всю ночь не спал.

— Разберусь с этими бумагами и отдохну. Обещаю. У тебя когда собеседование?

— Завтра, — выдыхаю нервно. — На самом деле не терпится уже. В этом городе… все так непривычно. Я считай начинаю с нуля. Это очень сложно. Но в то же время… Хороший опыт будет.

— У тебя все получится. Я даже не сомневаюсь.

— Спасибо, Арс. Ладно, поеду я за дочкой.

Уже хочу выйти из комнаты, как Арсен окликает меня:

— Мелисс?

— Да? — он встает и подходит ближе. Обнимает мое лицо теплыми ладонями. — С моими родителями не будь такой терпеливой и тихой, как со всеми. Ладно? Если что-то не понравится, сразу отвечай той же монетой. Не бойся ничего. Я буду рядом и поддержу, чтобы ни случилось.

— Мне кажется, ты преувеличиваешь. Они не такие… Ты просто зол на них.

— Поверь мне, ты их не знаешь, — горько усмехается Арс. — Просто… чем мягче ты с ними будешь, там быстрее они сядут тебе на шею.

— Учту.

— Спасибо, Мелисс.

Сделав полшага назад, он берет меня за руку и подносит ее к своим губам, целует тыльную сторону моей ладони.

— Беги давай. А то опоздаешь, потом придется Дарину успокаивать.

Захожу в комнату, быстро натягиваю джинсы и свободную футболку. Волосы собираю в высокий хвост, хватаю телефон, ключи от машины и выхожу из дома, не теряя ни секунды. Через сорок минут добираюсь до сада. Преподавательница приводит Дарину, говорит, как хорошо она себя вела, как помогала другим детям, и я не могу сдержать улыбку — горжусь ей до слез. Моя девочка самая лучшая. Она успела всем рассказать, что у ее мамы скоро свадьба. Утром все работники и родители, которые услышали эту новость, меня поздравляли.

Мы идем к машине, Дарина весело болтает, держит меня за руку, подпрыгивает. Я слушаю вполуха, пока не чувствую на себе чужой взгляд — острый, цепкий и… будто слишком знакомый. Поднимаю голову, сразу нервно сглатываю. Дыхание сбивается.

Богдан.

Он выглядит так, будто сошел с обложки журнала — собранный, сильный, уверенный в себе, как впрочем тогда, в прошлом. Его темные волосы зачесаны назад, немного растрепаны на висках, словно только что небрежно провел рукой по ним. Четкие скулы, выразительная линия подбородка и густая аккуратная борода делают его лицо по-мужски грубым, но при этом притягательно красивым. И я опять ловлю себя на мысли, что он все такой же притягательный.

Басманов стоит в нескольких метрах, смотрит прямо на меня. Внутри меня все обрывается. Ноги будто прирастают к земле. Ни шагу сделать не могу. Сердце начинает колотиться так громко, что заглушает все вокруг. Я не в состоянии даже пошевелиться. Не могу дышать. Не могу поверить, что он здесь.

— Мама, кто этот дядя? — спрашивает дочь, дергая меня за руку. Явно заметила, как я появлюсь на него. Она буквально приводит меня в чувство. Опускаю взгляд на дочь:

— Никто, милая. Садись в машину.

Дарина послушно садится. А я… Снова смотрю на Богдана.

Он стоит передо мной — такой живой, настоящий, с тем же выражением глаз, которое я так хорошо помню. И которое когда-то было для меня целым миром. Прошло столько лет, а он будто бы не изменился, и это странное ощущение захлестывает меня с головой: я снова там, в том дне, когда он просто сказал, что нам нужно разойтись. Не объяснил ничего, не дал мне ни одной причины, ни одного шанса понять, что происходит, почему вдруг все рушится, когда, казалось бы, мы оба поняли, что сходим с ума друг без друга.

Я помню, как смотрела ему в спину, когда он уходил. Как тишина после хлопка двери резала слух. Как я сидела на полу, сжимая в руках телефон, надеясь, что он позвонит.

Он не взял трубку даже тогда, когда я хотела рассказать ему о беременности. Хотела, чтобы он знал… Чтобы понял, что ушел не просто от меня, а от большего, настоящего, чего мы оба очень хотели. Он ушел, стер все, будто я вовсе и не существовала. В этом и была самая болезненная правда — он просто перестал быть частью моей реальности. Оставил после себя только пустоту, в которую я проваливалась снова и снова, пока не научилась дышать без него.