Безжалостный. Вернись в мою жизнь

Глава 7

Мелисса все говорит и говорит, и каждое ее слово режет по живому. «Не позволю», — звучит в ушах глухо, как приговор. Я смотрю на нее и вижу не просто женщину, к которой впервые за всю жизнь был неравнодушен. Вижу мать, которая отчаянно защищает то, что для нее свято. Я должен злиться, отбиваться, что-то сказать в ответ, но язык не поворачивается, потому что, черт возьми, она права. Я бросил ее. Исчез, когда она нуждалась в ответной любви, заботе. Исчез, зная, насколько сильно она была ко мне привязана.

У меня не было другого выбора. Потому что тогда я действительно думал, что, уйдя, уберегу ее. Однако уберегая от одной боли, я подарил ей другую — ту, которая не отпускает и не лечится временем. И теперь я сижу рядом и слышу, как она боится, что я сделаю то же самое с нашей дочерью.

Дочерью.

У меня есть дочь!

Она мне ничего не сказала после ее рождения. Но даже в этом я ее винить не могу. Потому что она пыталась до меня достучаться. А я… Жестко облажался.

Сжимаю руль сильнее, чтобы не потянуться к ней. Чтобы не сказать все сразу, не закричать, что я бы обязательно пришел, если бы знал. Что я искал способ быть рядом, даже если это было безумие. Что я никого никогда не любил так, как ее. И не забывал…

И сейчас она смотрит на меня с болью и страхом. Страхом не за себя — за ребенка. За то, что я снова окажусь подонком. Снова уйду.

До меня отчетливо доходит единственный факт: словами ничего не исправить. Никаким «прости» не сотрешь те годы, в которые ее сердце разрывалось на части. А это однозначно было. Сложно представить, что она ощущала каждый божий день, глядя на дочь.

Я опускаю взгляд. Дышу глубоко. Внутри оглушающая тишина.

— Ты во всем права, — произношу вслух то, что думаю. — Да, я оказался кретином. Не отрицаю. Меня не было в вашей жизни много лет. Но сейчас… Когда я узнал о дочери… Не буду стоять в сторонке и наблюдать за вами как посторонний человек.

— Ты и есть посторонний человек для нас, Богдан. Ты давно чужой… Кстати, тебе так и не удалось развестись с женой?

Мелисса смотрит мне в глаза с насмешкой. Я, нервно усмехнувшись, отворачиваясь к окну и пару секунд смотрю куда-то вдаль. Достав из кармана мятую пачку сигарет, выбиваю одну и, чиркнув зажигалкой, затягиваясь.

— Развелся, — выпустив клуб дыма, устремляю на нее прищуренный взгляд. — Решил все проблемы, потом начал плотно заниматься бизнесом. В какой-то момент понял, что мне плохо… Без тебя. Все убеждал себя, что ты уже счастлива и что мне нет места в твоей жизни. Начал искать, а потом…

— Потом ты приехал, увидел меня с другим, — перебивает глухо. — Сделал свои выводы и снова ушел. Этот момент я знаю, Богдан.

— Я хочу познакомиться с дочерью, Мелисса, — меняю тему, зная, к чему она опять ведет разговор.

— А я хочу спокойно жить, Басманов, как это было до тебя. Хочу выйти замуж за любимого человека, хочу быть счастлива. Я и была, пока ты снова не появился на моем пути. Нам нет до тебя дела. Ты нам не нужен, пойми элементарную вещь, оставь нас в покое. И…

— Дарина… Красивое имя. — Теперь я перебиваю. — Она называет того мужика отцом? Ты ей соврала?

Глаза Мелиссы превращаются в два блюдца. Отвечает на мой вопрос своей реакцией. Я усмехаюсь.

— Какое тебе дело, Басманов? Я тебе говорю одно, ты лезешь в другое.

Она тянется к ручке двери, явно хочет открыть и выйти из салона. Но я блокирую любую ее попытку сбежать.

— Мы не договорили.

— Мы всё обсудили, Богдан! Что ты творишь? Будешь как тогда брать меня силой? Будешь угрожать, тащить в свой дом? Или, может, в этот раз шантажом заставишь быть рядом с тобой? У тебя же деньги, связи… Ну, почему бы не перевернуть нашу жизнь вверх ногами? Ты специалист в этих делах!

— Если понадобится, то и это сделаю.

Выражение лица Мелиссы меняется. Она шумно сглатывает, перед тем, как накричать на меня:

— Ты ненормальный! Открой двери! Мне нужно уехать!

— Уедешь, конечно, но для начала…

Замолкаю, услышав, как звонит ее телефон. Мелисса вытаскивает его из сумки. Имя контакта на экране «Арсен».

— Да, любимый, — отвечает она, не глядя на меня. — Да, хорошо. Скоро буду. И я тебя… Пока.

Внутри меня рвется плоть. Слово «любимый» звучит как пощечина. Так и хочется вырвать из ее рук телефон и вышвырнуть наружу.

Дурацкая реакция. Это не нормально. Я это понимаю. Но сейчас… Сейчас внутри поднимается такое животное чувство, что я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться.

Терпеливо жду, пока она отключится. Жду, пока уберет телефон. И когда она наконец опускает руку, я молча смотрю на нее.

— Я хочу познакомиться с дочерью, — повторяю глухо. — Ты ей что-нибудь про меня говорила?

— А мне есть что ей про тебя сказать, кроме того, как ты меня использовал, а потом вышвырнул как мусор? — ее ответ как нож под ребра. Ожидаемо, конечно.

Я не дергаюсь, не пытаюсь защищаться. Но внутри все крошится. Она не повышает голос, не истерит, не устраивает спектакль. Она говорит тихо, ровно. И именно поэтому ее слова как острый кинжал попадают туда, где больнее всего.

— Мелисса…

— Богдан, хватит. Разблокируй двери, я опаздываю.

— Она моя дочь…

— От человека, который тебе даром не нужен! Значит, и ребенок не нужен! — выпаливает эмоционально.

— Я же тебе объяснил, почему так поступил. Мелисс, я был вынужден…

— Басманов, ты не ребенок, которому можно тыкать, что делать, а что нет. Успешный, сильный, умный! Но… Так просто бросить человека… Единственного человека, к которому ты якобы впервые за всю жизнь что-то чувствовал, — усмехается, глядя мне в глаза. — Никогда не пойму тебя, ясно? Никогда не поверю. Я счастлива, понимаешь? Впервые за последние годы чувствую себя нужной, желанной. Поэтому… Не разрушай мой покой вновь. Просто живи своей жизнью. Ведь я тебе не нужна была до вчерашнего дня, верно? Продолжай в том же духе. Считай, что мы не встречались. Что нет никакого ребенка.