Безжалостный. Вернись в мою жизнь

Глава 8

Я еду в офис. Люди спешат по делам, машины сигналят, а я почти ничего не слышу. Будто мой мозг включил беззвучный режим. Мое внимание не на дороге, не на собеседовании, в которое я еду. Я думаю про Богдана. Как он смотрел… словно и правда сожалеет. Словно ему больно.

От этого я злюсь только сильнее.

Мне бы увидеть равнодушие в его глазах. Увидеть холодный, безразличный взгляд, который я видела в тот день, когда он ушел. С этим я справлюсь, вновь переживу. Потому что плевок в душу четко дает понять: все кончено.

Но он явился другим. Он стоял передо мной не хищником, не тираном, а каким-то раненым, что ли… морально слабым человеком, который понял свою ошибку.

Это нечестно.

Когда-то он забрал у меня почву под ногами одним взглядом, тоном, одним проклятым «Нам нужно разойтись».

А теперь твердит, что тогда так надо было? Что он был вынужден? Что теперь не отпустит?

Так он же не искал! Он давно отпустил! И что было бы, если Айлин не увидела меня в детском саду? Не узнал бы в нашей дочери Богдана?

Он продолжил бы свою жизнь…

Мне так тяжело верится, что мы ему нужны… Точнее, совсем не верится.

Но в то же я понимаю, что он не уйдет. Он из тех, кто вцепляется и идет до конца, если что-то по-настоящему важно. А сейчас на кону наша дочь… она, видимо, очень важна. Ведь она часть его.

А еще мне очень страшно, потому что я прекрасно его знаю. Знаю, что этот человек умеет ломать. Умеет быть безжалостным.

Однако еще страшнее… Я вижу, что, возможно, он умеет и любить. Пусть жестко, пусть не так, как нормальные люди, но ему тоже знакомо это, как мне кажется, больное чувство.

Впереди меня ждет собеседование. Нужно переключиться, но мысли не отступают. Я ужасно злюсь на себя, что не могу держать дистанцию. И еще за то, что внутри до сих пор живет то, что не умерло даже годами. И если я не смогла остаться равнодушной несмотря на столько лет, когда он был вдали от меня… Как долго я смогу сопротивляться теперь, когда он рядом? Когда он смотрит на меня так, будто в мире никого нет, кроме нас?

Боже… даже если у меня получится держать дистанцию, даже если я смогу идти против Басманова, отталкивать, закрываться, убеждать себя, что рано или поздно мне удастся сбежать от него… Разве это даст хоть какую-то гарантию, что он уйдет? Ведь я знаю Богдана. Знаю слишком хорошо. Он не будет молча смотреть со стороны, не будет годами ждать, когда я смягчусь. В какой-то момент он просто явится. Без предупреждений, без разрешения встанет перед Дариной и, спокойно и уверенно глядя ей в глаза скажет, что он ее отец.

Я даже не сомневаюсь, потому что он способен на все. Потому что он упрям. Потому что ему, если что-то действительно нужно, чужие правила не указ.

И тогда… Мне будет сложнее объяснить Дарине, почему папы не было столько лет, почему я молчала, почему вдруг он оказался совсем рядом. Сейчас, пока у меня есть время, нужно поговорить с ней и мягко все рассказать.

Машина медленно сворачивает к офисному зданию, и я с усилием выныриваю из собственных мыслей. Припарковав авто, я иду к входу. Огромные стеклянные двери, прохладный вестибюль, строгая чистота, отражающаяся в глянцевом полу. Я прохожу к стойке ресепшена, называю имя и фамилию, и девушка в белоснежной блузке и с идеально собранными волосами тут же приветливо кивает, улыбается и просит следовать за ней.

Мы поднимаемся на восьмой этаж, лифт движется плавно и бесшумно, а я за это время успеваю еще раз прокрутить в голове, что скажу, как представлюсь. Как не дам мыслям о Богдане перебить то, ради чего я вообще здесь. Едва створки расходятся, девушка уверенно ведет меня по широкому коридору, стены которых украшены картинами в черных рамах, и, остановившись у массивной двери из темного дерева, легко стучит и толкает ее внутрь.

Я делаю шаг и оказываюсь в просторном кабинете, в котором пахнет кофе, кожей и чем-то мятным. Вдоль одной стены панорамное окно, а посередине тяжелый стол, за которым сидит мужчина в синем костюме. Он отрывается от ноутбука и поднимает глаза, откидывая меня внимательным, спокойным и строгим взглядом.

Девушка уходит, закрыв за собой дверь.

— Здравствуйте.

— Добрый день, — отвечаю на приветствие, и по его приглашающему жесту опускаюсь на мягкий кожаный диван.

Он снова смотрит в экран, а я, неожиданно ловлю себя на мысли, что в его лице есть что-то… знакомое. Нет, не совсем, но взгляд, линия скул, подбородок, словно бы… этот человек похож на брата Богдана? Я видела его один раз, на фотографии, несколько лет назад.

Качнув головой, мысленно бью себя в лоб, сдерживая нервный смешок. Паранойя, черт побери. Мне уже мерещится либо Басманов, либо его родня в каждом втором мужчине. Я в ловушке собственных чувств, воспоминаний и страхов. И мне срочно нужно выдохнуть. Разве такое может быть, что в огромном городе я окажусь так, что напрямую связано с Басмановым?

Нет, это нереально…

Мужчина отрывается от экрана, слегка наклоняется вперед и, сложив пальцы замком, смотрит прямо на меня — спокойно, профессионально, без намека на пренебрежение. И все же я чувствую, как внутри поднимается легкая дрожь. Не страх — скорее тревожное волнение, знакомое каждому, кто когда-то сидел по ту сторону стола, где решается не просто вопрос занятости, а шаг в новую жизнь. Медленно выпрямляюсь, чуть крепче сжимаю колени и тоже подаюсь вперед, показывая, что готова и слушать, и отвечать.

— Расскажите о своем опыте. Что именно входило в ваши обязанности? — голос у него ровный, уверенный, будто отточенный временем и десятками таких же встреч, и все же не без живого интереса.

Я не теряюсь. Говорю четко, не спеша, не спотыкаясь, хотя это ожидаемо, потому что я волнуюсь. Рассказываю, как занималась документооборотом, как сопровождала клиентов, вела внутреннюю отчетность, как взаимодействовала с бухгалтерией и маркетинговым отделом. Не хвалюсь — просто излагаю факты, потому что мне есть, что показать. Я проработала почти три года в стабильной и уважаемой фирме. Да, пришлось уйти, потому что тогда я решила переехать в столицу вместе с Арсеном. Он должен возглавить бизнес своего деда, который неожиданно решил, что его внук справится гораздо лучше, чем родной сын.